Семен Семенович ничего не сказал, но Олег понял: приходить следует одному, без Ирины.
Олег позвонил в спортзал, попросил старосту группы последить за порядком и отправился домой. Ириша, увидев его в неположенное время, разволновалась, но узнав, что он здоров и вечером у него деловое свидание, весело напевая, забегала по квартире. Она включила утюг и плиту, достала его выходной костюм, свежую рубашку, лучшие туфли, тут же перелетела к холодильнику, по пути разбила тарелку. Ирина делала все так быстро, что предметы оживали у нее в руках и порой оказывались на полу.
Кастрюльки, сковородки, ложки и вилки, пройдя через мойку, вновь включались в жизненный круговорот, а чашки, блюдца, тарелки выбывали из борьбы и перекочевывали в мусоропровод.
Олег в тренировочном костюме улегся в гостиной и, умиротворенно улыбаясь, слушал быстрые шаги жены, удары, лязг и звон, ее короткие реплики по поводу непослушной посуды. Казалось, что в квартиру заглянуло небольшое племя индейцев и сейчас они готовятся зажечь ритуальный огонь.
Олег лениво размышлял о предстоящей встрече и возможных переменах в жизни. Коньяк обволакивал мозг легким романтическим флером, и Олег радостно подчинялся, отдаваясь мечтам, словно ему предстояло фантастическое путешествие. Вспомнилось прошлое. «Олег, не подведи!», «Олег, ты наша надежда!», «Олег, ты только скажи, мы для тебя все сделаем». Олег не подводил, трещали мышцы, расплющивался позвоночник, вздувшиеся вены, словно удавы, мешали вздохнуть.
Он — Олег Перов, и этим все сказано, а если представилась возможность отобрать у проходимцев часть добычи, то почему отказываться?
— Кушать подано! — крикнула Ириша и, стоя в дверях, раскланялась.
Олег выпрыгнул с дивана, как с батута, подхватил жену на руки, отнес на кухню, усадил на деревянную скамью, расположился напротив и сказал:
— Иришка, я иду в ресторан, мне только кофе.
Ирина оглядела стол и обиженно шмыгнула носом. Сначала она поняла, что Олег не будет есть и труды пропали даром, затем неоновыми буквами загорелось слово «ресторан».
Глаза ее из голубых стали темно-зелеными, почти черными, мальчишеская гримаска пропала.
— Ах, ресторан? — Голос у Ирины стал настолько безразличным, что по своей искусственности перекрыл даже голоса телевизионных дикторов, когда они говорят: «Всего доброго, до новых встреч в эфире».
Если бы Олег мог этим поправить положение, то с удовольствием съел бы весь обед вместе с тарелками.
