Что сам собираешься делать?
— Как что? Пробиваться к тебе!
— Не надо, Степ! К нам не прорвешься, а вот уйти, если повезет, шанс у тебя с Гамашем есть. Воспользуйся им. Уходи к перевалу.
— А ты с ребятами?
— Ну, а нам, видно, из этой «зеленки» уже не выйти!
— Мы будем пробиваться к вам!
— Хорош, Степ, дурь гнать и в героев играть. Отыгрались. Не дадут вам прорваться ко мне, неужели не понимаешь? Так что прекращай базар и по-тихому уползай к выходу из оврага. Глядишь, и проскочишь. А вырвешься, все в полку расскажи!
— Эх, Степан, Степан, мы…
Переговоры прервал крик Гамаша:
— Духи сверху!
Беликов не успел выключить станцию.
Схватился за автомат. Но было поздно. Бандиты Бендера, наученные горьким опытом, не стали рисковать. Определив местонахождение русских солдат, они забросали их гранатами.
Крылов услышал взрывы, после чего станция замолчала.
Сержант отбросил рацию.
Находившийся рядом Поспелов тихо спросил:
— Хана мужикам?
Крылов кивнул:
— Да! Теперь из группы остались только мы четверо.
И теперь наша очередь драться с ними.
Сержант ударил кулаком о валун:
— Внимание всем! Стоять до последнего патрона! При невозможности продолжить бой — подрыв! Вопросы ко мне есть, орлы? Нет? Ну, тогда к бою! Дадим напоследок просраться этим вонючим козлам! И хвост пистолетом, ребята! Двум смертям все одно не бывать! Так умрем, мужики, как спецы! Чтобы потом о нас легенды складывали. Хрен по всей по морде этому Черепу, а не пленные спецназовцы.
Поспелов тронул сержанта за рукав:
— Ты чего разорался-то на весь лес, Вова? Или мандраж криком давишь?
Крылов, успокоившись, ответил:
— Сказал, к бою, чего возле меня трешься? Отойди к соседнему валуну и держи сектор выхода из оврага.
Понял?
— Понял!
— И без базаров. Выполнять приказ!
Сержант залег, изо всех сил отгоняя от себя мысли о скорой и неминуемой смерти. Ему, да и всем остальным бойцам группы Макарова, так не хотелось умирать в двадцать лет. Но никто из них не допускал и мысли о позорном плене.
Так они, эти молодые, обычные ребята, были воспитаны. Стоять насмерть!
Покончив с двумя бойцами замыкания группы российского спецназа, осмотрев их обезображенные трупы, а также получив доклады Али и Шамсета, Гунаев вызвал Гурадзе:
— Алхваз! Я — Аслан!
— Ну?
Голос командира отряда звучал раздраженно:
— Фланговые дозоры и боевое замыкание уничтожены!
— Молодцы! Герои! Настоящие воины. Сколько спецназовцев уничтожил отряд?
— Четверых, командир.
