Выжить вопреки

Между нами было метров двадцать, я понимал, что не догоню его, быстрее он к своим добежит, поэтому выхватил нож, что подобрал ранее, и с силой запустил в его сторону. И ведь надо же, попал! Только чуток не так, как надо было, но тут о таком приходилось лишь мечтать. Рукоять штык-ножа ударила фрица куда-то в спину, и тот машинально притормозил, да еще и обернулся. Может, подумал, что его догнали и ударили рукой? Так или иначе, но я все это время продолжал бежать. Когда наши с немцем глаза встретились, я был уже в двух метрах.

Оттолкнувшись правой ногой и подлетев, я со всей дури, всем своим весом налетел на фрица. Тот даже мяукнуть не успел, не то что гавкнуть. Хватать за горло, как в кино, и пытаться задушить врага я не стал. Оказавшись сверху, принялся дубасить того по роже кулаками. Сколько было сил, столько и вкладывал в удары. Когда меня оттащили, это я осознал только когда понял, что руки больше ни в кого не упираются, остановился. Чуть позже пришел слух, и я разобрал:

– Да успокойся ты, фрицы рядом!

Я, приняв совет, застыл.

Чего? – На меня смотрели оба моих друга, открытые рты говорили об их удивлении.

– Метров в трехстах танк стоит, там часовой вроде. Хорошо, что ты не дал немцу заорать сразу. Потом-то он уже и не мог, – пробормотал Егор.

– Чего было-то? – вытирая лицо руками, спросил я. Мне было как-то неприятно, что-то липкое текло по лицу и рукам, стекая по шее под одежду.

– Первый раз видел, как человек озверел! – выдохнул Иван. Это мне не послышалось, это он меня так обозвал? Это ведь именно он у нас был гроза фрицев в рукопашной, почему же он удивлен?

– Ты бы видел себя, – поморщился мой друг.

– Блин, мужики, да чего за хрень-то? – вспылил я.

– Тихо, брат, тихо! – зажал мне рот своей рукой Бортник. – Уходим, уже темнеет, может, получится? Фрицы вроде не обратили внимания на одиночный выстрел.

– Давайте, – кинул я и хотел было уже ползти, как почувствовал боль в руках. Взглянув, пристально на этот раз на свои ладони, я повернул их вниз и увидел тыльную сторону.

Мать моя женщина! Я даже сквозь кровь на них вижу, что костяшки пальцев сбиты в кровь.

– Ты фрицу лицо внутрь вогнал, – тихо сказал Ваня, – никогда бы не подумал, что такое вообще возможно. Там же кости, это ж череп! Как? Вот что ярость делает.

А я, наконец, начал вспоминать, что произошло. Я сидел на немце и просто месил того кулаками по лицу. Нет, я не маньяк или садист. Сказать правду? Да испугался я.