Выжить вопреки

Мурашки бегали величиной с кулак, наверное, но останавливаться было уже нельзя.

– Идем спокойно, прямо к автобусу, – шепнул я и двинул вперед.

– Может, хоть чуть-чуть в сторону уйдем, а то ведь вообще нагло топаем? – Ване изначально не нравилась эта затея.

– Вот именно наглости они от нас и не ждут, – заключил я и замолчал. До автобуса оставалось метров восемь. Возле него стояли часовые, аж двое, действовать пришлось быстро. Когда подошли к часовым, нас остановили выкинутой вперед рукой, мы открыли огонь.

В автобусе никто не успел ничего понять, когда мы оказались внутри.

– Ого, за такие карты товарищ Жуков нам бы, наверное, медаль дал! – В центре салона стоял огромный стол, прикрепленный жестко к стенкам и полу. На нем, мама моя, карты размером с машину! Фрицы, охренев сначала от наглости, напомнили нам о том, что они нам не рады. Ближайший ко мне фашист рванул ко мне, в надежде, даже не знаю и на что. Руки у него были вытянуты вперед, но оружия в них не было. Съесть он меня хотел, что ли? Удар ногой без замаха, и немчик, согнувшись, свернулся креветкой на полу.

– Оружие сюда. – Пофигу, что не понимают, это их проблемы! – Шнель, шнель!

– Мороз, давай за руль, здесь мы и сами управимся! – быстро сказал Ваня, начиная отбирать у фрицев стволы. Тут у всех были только пистолеты.

Я уже обернулся к двери, готовясь выходить, как она распахнулась и внутрь заглянуло такое мурло, что захотелось ржать! Фриц в каске, а из-под нее торчит огромный, больше чем у любого грузина, нос! Я был в шаге от двери, но бить было нечем, автомат у меня немецкий, приклад на нем хлипкий, да и сложен он сейчас.

Так что последовал еще один выстрел. А за спиной в салоне я услышал еще один. Обернувшись, понял, что это добили того, которому я яйца отбил.

Вылезать из салона не хотелось, но прямого прохода на место водителя тут не было. Вокруг уже набежали немецкие солдаты и активно придумывают, как бы нас половчее изничтожить.

Сплюнув, схватил за рукав шинели одного из фрицев, судя по погонам, лейтенанта, и потащил его наружу.

Там, под прицелами автоматов и карабинов я дошел, укрываясь фашистом, до двери в кабину. Водителя здесь уже не было, убежал, поэтому я чуть отвлекся, чтобы открыть дверь, как почувствовал толчок в плечо. Лейтеха, сука, решил свалить. Я прыгнул в кабину и закрыл дверь, в меня не стреляли. Немцы понимали, что у нас заложники, причем высокого ранга, хоть мы и не выставляли им требований.