Выжить вопреки

Вообще, Судоплатов не зря упоминал, что у нас у всех были свои «специальности». Меня, например, сделали хорошим стрелком-снайпером. Ваня, как всегда, при пулемете. На Егорке охрана, он, так сказать, рядовой боец. Правда, уточню, мы теперь не все просто красноармейцы с улицы. Егор и Ваня получили первое воинское звание в своей жизни, сержантами стали, новенькие остались красноармейцами. Да, а ведь не прав я. Первое-то звание – красноармеец. Это в сорок третьем будут рядовые, а пока красноармеец, или боец. Так вот Егор и еще один член нашей группы, Борис, были боевиками, автоматчиками.

На них, можно сказать, охрана всех нас. Двое оставшихся – радист и подрывник. Нет, мы все можем и на ключе работать, и взорвать что угодно, но ребят конкретно затачивали под эти умения.

Даже есть сейчас не стал, хотя парни мне и оставили. Завалился спать, так лучше думается. Странно, но нет никакого страха. Чуйка тоже вроде помалкивает, ну и я не паниковал. Задача хоть и сложная, но выполнимая. Даже, я сказал бы, не на пределе возможностей.

Вот если бы нам приказали десантироваться в какую-нибудь деревеньку с кучей фрицев в ней и завязать там бой, давая возможность другому подразделению сделать свое дело, а так нет. Так-то тоже задачка-то в один конец, а все равно вроде как и не на смерть идем. Сколько в эту войну погибнет разведчиков-диверсантов, просто отвлекая на себя силы немцев, для выполнения другими группами заданий… Да не сосчитаешь. Мне было бы трудно безмолвно пойти на смерть. Стоять до последнего патрона и так далее. Даже осознавая, что жертвы на войне в таких случаях почти всегда оправданны, да только как-то это не по мне. Мне нужно действовать, видеть и задачу, и результат. А как ты увидишь результат, если просто стоишь насмерть против толпы фашистов? Вот и я говорю, что было бы мне очень тяжело. В нашем же задании вся сложность будет в пути. Как ни странно, но кажется, что главное это дойти до этой станции, будь она трижды неладна. А уж рвануть там все, это, думаю, сможем, не зря обучали.

Проснулись как по будильнику, ровно в двенадцать. Сразу пошли умываться и ужинать. Форму у нас уже забрали, идем в гражданской одежке, так больше вероятность сойти за местных. Ну, начальство так решило, я здесь абсолютно ни при чем. Мне вообще думается, что идти нужно во вражеской форме. Странно, но командиры почему-то думают, что якобы местных призывного возраста сразу за задницу не возьмут. Не понимаю я этого.