Выжить вопреки

Я был почти в центре, напротив моста, сюда, как мне кажется, летело больше всего и мин, и пуль. Страшно, сидишь в ячейке, а голову высунуть боишься. Понимаю, что могу пропустить врага, что он может подойти ко мне вплотную и застрелить, но ничего не могу с собой поделать. Вроде уже не в первый раз, а все равно боюсь. Спас меня опять Леха. Черт, какой же он… Настоящий, что ли? Редко встречаются такие люди, очень редко.

– Андрюх, ты там живой?

– Почти, – крикнул я.

– Вылезай давай, немцы к мосту подходят, нельзя их пускать.

Наше дело плевое, сиди и отстреливай, фланговым сложнее. Там ребята бдят, чтобы фрицы вниз не спустились и взрывчатку не сняли, а то беда будет.

Легко сказать, сиди и стреляй, а попробуй высунуться! Кажется, что все пули в тебя одного летят. Начал выпрямляться в своем «стакане». Положил наверх винтовку, вытащил и сложил под руку две гранаты. О, а враги-то уже тут как тут! До ближайших солдат противника оставалось каких-то сто пятьдесят метров, не больше.

Хреново то, что пыль еще полностью не осела после разрыва мин, видимость неважная.

– Давай, Дюха, стреляй! Ты сможешь, страшное уже позади, дадим этим сукам по хребту! – в Лехе явно умер хороший командир или политрук, не важно, умеет парень «зажечь». А может, если повезет…

Куда я стрелял? Не знаю. Куда-то в направлении врага, это точно, а вот попал ли в кого, это второй вопрос. Так как стреляющих было пока много, нам в принципе удалось отбить первую атаку противника.

Командир у нас был явно человеком не глупым и в контратаку нас поднимать не стал, и правильно. Отступив, немцы ударили по нам со всей их фашистской ненавистью. Минометы долбили, наверное, час, не переставая, перекапывали сухую землю на наших позициях. Я сидел в своей ячейке и… да дрожал я, непонятно, что ли? Постоянно сыплющийся песок и комки земли попадали за шиворот, набивались в глаза, в уши, в рот и нос. Только успевай протирать, сморкаться и плевать. Один из близких разрывов немного обвалил мой окопчик, и пришлось вначале спешно продираться, пока не засыпало с головой, а потом каской отчерпывать насыпавшуюся в ячейку землю. За этим занятием не заметил, как кончился минометный обстрел. Когда где-то рядом стеганул «максим», меня аж подбросило; от мысли, что немцы могут быть совсем рядом, становилось не по себе. Высунув голову, почти сразу нырнул обратно. Метрах в двадцати лежали фрицы и стреляли в нашу сторону.