– Странно все.
– Возможно, это помогает ей справиться с безумием? – тихо ответил ему Винсент. – Она увлечена той книгой о Рибене, которую я ей подарил.
В голосе моего братца слышалось сомнение:
– Возможно. Я, конечно, рад, что она ведет себя здесь почти нормально. Но почему ее заклинило именно на Рибене?
– Какая разница? – фыркнул Ястер. – Рибен… Лучше, если бы она выла ночами, как раньше? Или просилась в Линьин, чтобы найти папашу? Радуйся, что сидит и читает. Теперь, наверное, будет лелеять эту железку рибенскую.
Видел, как она вчера ее к себе прижимала? Как дитя родное…
Я вспомнила катану, которую вчера спрятала в шкаф. Не самое надежное место, но будем надеяться, что Тайджу не попытается выкрасть проигранное оружие. Дитя… В чем-то он был прав. Детей у меня не осталось. Катана духа и мой некромантский дар – тонкая ниточка из прошлой жизни. Больше у меня ничего нет. Все остальное: и проблемы, и дружба, и братская любовь – принадлежит не мне, а Шияссе. И нужно скорее решить ее дела, чтобы вернуться на родину.
Громко топая, я спустилась по лестнице. В мое лицо впились два озабоченных взгляда – Ястера и Шона. Винсент смотрел на меня с деланым равнодушием. Я преданно повисла на его руке и прошептала, пока мы шли по двору:
– Прости. Это было неожиданно.
– Ничего, – вздохнул Винсент. – Но в следующий раз, когда тебе захочется блеснуть знаниями, сначала подумай.
Я торопливо закивала. Был еще один вопрос, который мне ужасно хотелось задать, но я помнила про шагающих впереди Ястера и Шона.
Приходилось молчать. Но я обязательно спрошу Винсента позже, ему не удастся уйти от ответа.
У него был при себе артефакт девятого ранга. Но при этом Вин не использовал его, даже при угрозе жизни. А это значит… Что виденный мной предмет, на который с таким вожделением смотрела вся знать Нуамьенна, предназначен не для боя. Но тогда для чего? Интересно…
На плацу нас встретил чем-то очень довольный Гуасин. Когда в ответ на резкое «Шиясса Гемхен» он услышал мое четкое «Я!», его улыбка стала еще шире.
И не нравилось мне это. Совсем не нравилось. Час он гонял нас по полю, изредка бросая на меня странноватые взгляды. Точнее, не только на меня. Шоннерт тоже удостоился его внимания. Чему же так радуется Гуасин?
Ответ на этот вопрос я получила после завтрака. Первым уроком у нас была теория алхимических преобразований, или попросту алхимия. Обычно его вела леди Гертруда Стальш – пожилая дама, строгая, но справедливая.
