Выжженая земля. Тетралогия

И хотя его уже не держали за руки, но сделать он при этом ничего не мог. Его нож валялся на полу, а пистолет у него отобрали. Другого оружия, судя по всему, не имелось.

Совещание продолжалось недолго. Вскоре от группы бойцов отделились три человека и подошли к сидящим.

— Значит так, дед — Тягач развернул стул спинкой к собеседнику и уселся напротив. — Встревать мы не станем. Нам здешнее начальство и без вас уже поперек горла встало. И хотя был у нас всех приказ этих проходимцев оберегать, однако ж после всего того, что вы нам тут понарассказывали, пусть этим делом тут теперь кто-нибудь другой занимается.

Есть у них личные нукеры — вот пусть за них и горбатятся. Мы со своей стороны обещаем огня не открывать. Оружие не сдадим, тут настолько легковерных нет. И хотя я лично про тебя ничего плохого не слыхал, а Ежа тоже знаю не первый день, никто из вас тут ни разу не главный. Поэтому извини, но мы своим колхозом держаться будем. Так что, ежели с вашей стороны хоть чего-нибудь ненароком залетит, ответим со всей серьезностью. И не пытайся меня переубеждать. Скажи спасибо и на этом.

— И скажу, — кивнул Михалыч. — Более того, с вами здесь останусь. Чтобы ежели что — конкретно претензии предъявить можно было бы.

Говоря эти слова, он поглядывал в глубь помещения, где молчаливые бойцы выволакивали из оружейки станковые пулеметы и тащили их к окнам. Около них же складывали на пол боезапас. Скрипели крышками открываемые ящики с гранатами. Казарма готовилась к бою. И делала это неторопливо и очень обстоятельно.

— Уважаю! — наклонил голову Макс. — И ничего против сказать не могу. Ежа с напарником мы не держим, могут идти к вашим и мои слова передать.

— Добро, — кивнул старый спец. — Все слышали, парни?

— Все, дед.

— Ну, так все обстоятельно и передайте. Отдельно скажите: если кто-то по растяпости или недомыслию в эту сторону хотя бы ствол повернет, уж и не говорю о том, чтобы выстрелить, то на такого человека я лично обижусь. И очень серьезно обижусь. Вы меня знаете.

Снайпер со своим напарником синхронно кивнули и повернулись к выходу.

Стукнула дверь, и проскрипели под их шагами ступеньки лестницы. Проводив их взглядом, Михалыч расстегнул кобуру на поясе и выложил на стол пистолет. Вытащил из ножен и воткнул в столешницу нож. Показал присутствующим открытые ладони.

— Вопросы?

— У меня вопрос, — подал голос Гюрза.

— Что еще? — повернулся к нему Тягач. — Твое тут дело восьмое: не ты же сейчас договариваешься.

— Мое-то как раз дело самое первое.