Выжженая земля. Тетралогия

— Прекратить огонь! Но никому не зевать, тут любая подлянка может быть! Осмотреться всем, пополнить боезапас!

С нашей стороны поднимается человек, показывает пустые руки и поднимает над собою белый лоскут. Что это там у него? Бинокль прыгает ко мне в руку. А-а-а… бинт распустил…

Навстречу ему откуда-то появляется парламентер — у него белый флаг куда как более основательный, надо думать, в белых простынях у осажденных недостатка нет. Они сходятся на полпути, о чем-то некоторое время разговаривают и расходятся назад.

Белый флаг, торчащий из полуподвала, по-прежнему остается на своем месте, поэтому с нашей стороны пока все тихо.

— Командир! — Меня трогают за плечо. — Армейцы выходят!

И точно, из казармы выходят люди. Складывают около крыльца стволы и отходят в сторону. Все? С этой стороны теперь можно ничего неприятного не ждать?

Топот ног, в здание штаба забегает наш переговорщик.

— Ну и что там интересного поведали?

— Переговоров просят. Их руководство готово с вами встретиться.

— Так прямо и со мной?

— Да, так и сказали — хотим говорить с подполковником Рыжовым. Придут два человека, без оружия.

— Надо же… соизволили, так сказать, пообщаться… Ладно, поговорим…

Оставляю автомат, вытаскиваю и кладу на стол пистолет. Без оружия, так без оружия.

Похрустывает под ногами песочек, которым тут посыпаны дорожки. Со стороны разбитой казармы «личников» тянет гарью, там что-то до сих пор потрескивает. Но, кроме этих звуков, больше ничего нет, живых там не осталось никого.

А вот и парламентеры, вернее — представители руководства. Оба в гражданке, даже в костюмах! Вообще, атас…

Опаньки, знакомые все лица!

Правого частенько по телевизору показывали. Известный политик, почти во всех правительствах подвизался на разных должностях. И на западе личность известная и уважаемая. Авторитет!

А вот второй…

— Ну, здравствуйте Никита Петрович! Вот уж кого здесь встретить не ожидал!

Полковник Михалков ничуть не удивился, словно бы и ожидал чего-то подобного.

Все-таки профи… С момента нашей встречи в кабинете у полицейского следователя он несколько постарел (ну, учитывая характер его работы, это ничуть не удивительно) и как-то обрюзг. Но выглядит все еще импозантно.

Он кивает.

— И вам здравствовать. Ну, Игоря Петровича вам представлять, надеюсь, не нужно?

— Лично не знаком, о чем ни разу не жалею. Но в лицо узнал. У вас ко мне есть какие-то вопросы?

— И немало. Есть и предложения.