Выжженая земля. Тетралогия

Кряжистый дедок с трехлинейкой. Висящая лохмушками, но крепкая и удобная одежка, обыкновенный рюкзачок за спиной. Так вот он какой — таежный страж!

— Здравствуйте, — поднимаюсь на ноги. — Спасибо вам!

— И тебе спасибо, — серьезно говорит он. — Давно за тобой смотрим — правильный ты человек!

Хм, а приятно такое услышать, что ни говори!

— Погутарим еще, — продолжает дед. — Не здесь и не сейчас — тебе тут еще работы хватит.

— Всегда буду рад! В любое время в гости жду!

— Береги ее, — кивает дед на Галину.

 — Правильная она девка! И дети у вас будут хорошими!

Э-м-м… даже так? Ой, что-то наш снайпер покраснела… с чего бы это? Ладно, выясним попозже…

За спиной остался городок, в котором сейчас вовсю орудовали наши хозяйственники и техники — два вертолета приземлились полчаса назад, и мы сразу же стали грузить туда всякие любопытные штуки. Благо что их тут имелось в изрядном количестве.

Ребятам тут еще пахать не перепахать… такое место нам тоже будет весьма кстати, много народу здесь расселить можно.

Разбитую казарму восстановим, там не так уж и много работы. А мертвяков (самоудавившуюся-пострелявшуюся «элиту» и их прихлебателей) — в ближайшее болото! «По мощам и елей», так ведь?

За тем, чтобы уцелевшие члены семей «элиты» не приближались бы сюда ближе чем на полсотни верст, присмотрят таежные стражи — у этих не забалуешь! Да и вообще за ними приглядят… тоже ведь люди.

Серьезный разговор с Широковым затянулся далеко за полночь. Я и на ногах-то еле стоял… но приходилось отвечать на множество самых разных вопросов.

Хорошо, что Тупиков, вовремя заметив мою осовелость, в приказном порядке распорядился отвезти меня домой.

Только до кровати добрался — и все! Не помню уже ничего…

А вот пробуждение было очень приятным! С одной стороны мой бок согревала Лизавета, успевшая уже превратиться в небольшую и очень муркотальную кошечку, а с другой… там тоже было очень тепло. И уютно, так, что вылезать не хотелось совсем.

Но, видать, судьба такая — все время меня будят не вовремя!

За дверью затопали, жалобно проскрипели доски пола — и на пороге возник Калин.

— Все дрыхнешь, лодырь? — сурово вопрошает он меня.

Скосив глаза вбок, обрываю его следующую гневную тираду. Бородач прикрывает ладонью рот, понимающе кивает и, пятясь, выходит.

Какой уж теперь сон…

В кухне наша хозяйка уже угощает гостя чаем. Тот довольно отфыркивается и дует на блюдечко.

— Вылез наконец-то… — благодушно ворчит он.