– Зачем ей Ваня, не пойму? – хмурюсь я, – Вернее я не пойму, зачем устранять мать мальчика, когда можно участвовать в его воспитании на правах бабушки? Ведь то, что она родная мать Софии она так и не призналась.
– И не признается, – делится выводами Гриша.
– Почему?
– Ну сам посуди, – немного подумав, выдает друг, – Цепочку говнособытий запустил отец Софии.
– Ну, и-и?
– Помнишь, что он сказал? – намекает Гриша, и не дождавшись ответа, цитирует: «Был бы сын, я бы подумал. А так не нужна».
– Ты считаешь, что она решила предъявить своей первой любви и предателю в одном лице готового внука? – не понимаю я.
– Не просто предъявить, – кивает Гриша, – А возможно и отомстить.
– Мля-я, ты чего такой умный? – ухмыляюсь, складывая в голове пазлы предложенные Гришей.
– Завидуй молча, – с напускным равнодушием отзывается друг."
"– Тогда мне не понятно, – хмурясь, выкладываю следующую мучающую меня загадку, – Кто отец Вани?
– Сомневаюсь, что там был расчёт, – качает головой Гриша.
– Думаешь?
– Предполагаю, – подняв вверх указательный палец, отзывается друг, – Если тетка очернила Софию нагулянным ребенком, ей было все равно, кто папа.
– Почему?
– Ну, она же выставила ее практически невменяемой нимфоманкой, – как дебилу поясняет мне Гриша, – Записи о процедуре в клинике нет, и подозреваю, что не было. То есть София при необходимости доказать, что родила от донора не сможет. А реального папашу не найти, как не старайся.
– Логично, – киваю я.
– К тому же тетка хочет внука только себе, – добавляет Гриша, – Значит вероятного претендента на отцовство заранее исключила в принципе.
– Гриш, а Гриш, – хмыкаю я, – Ты иногда меня пугаешь.
– Это хорошо, – лыбится друг, – А то мне одному бояться страшно.
Ржем как кони, кривясь от боли в ребрах, пока дверь в нашу палату не распахивается, смачно шандарахнув о стену.
– Я думал их тут режут, – выдыхает запыхавшийся брат, – А они ржут. Вам что тут колют для веселья? Может мне перепадет доза?
– Готов поделиться, – потирая многострадальное полу-жопие, отзываюсь я.
– Вас с конца коридора слышно, – усмехается зашедший следом Никита, – Чувствую, что скоро вас выпишут.
– Не скоро, а сегодня, – подмигиваю я, – И не выпишут, а выпишемся.
– Простынку из окна не подержать? – с издевкой уточняет брат, – Ты чего, совсем что ли? В гипсе и с раскрошенными ребрами.
– Не нуди, – огрызаюсь больше для вида, – Итак три недели провалялись. Скоро на стены полезу.
