Взгляд ястреба

— Можно, я понесу цветы? Мы будем жить с тобой на ранчо?

— Кейти, успокойся, пожалуйста, и выслушай меня.

— Несколько недель назад я встретил другую женщину. Ее зовут Карли…

— Так это она понесет цветы?

— Кейти! — в отчаянии воскликнул Зейн. — Выслушай же меня!

Он наклонился к ней.

— Как я уже сказал, я встретил эту женщину, и мы полюбили друг друга.

Кейти в недоумении посмотрела на него.

— Но ты же любишь маму!

— Любишь! Любишь! Ты сам говорил мне!

— Я люблю твою маму потому, что она подарила мне тебя.

Но я не влюблен в нее. Это большая разница. Ты понимаешь?

Чтобы успокоиться, Зейн сделал глубокий вдох. Он знал, как сильно Кейти хочет, чтобы ее родители жили вместе, и ему было больно сознавать, что именно он разрушает мечту ребенка. Однако делать было нечего.

— Через две недели Карли приедет сюда.

— Сюда? Она приедет сюда?

— Мне она здесь не нужна!

Девочка покачала головой.

— Не нужна она мне! — вскричала она и, ударив лошадь по бокам, помчалась прочь.

Зейн смотрел ей вслед, и постепенно гнев и разочарование сменились чувством восхищения. Его дочь держалась в седле, как настоящая дакота, ее маленькое тело откликалось на все движения лошади. Черные волосы развевались за спиной, как боевое знамя.

Он пустил коня в галоп. У него две недели, чтобы попытаться изменить отношение Кейти. Хорошо зная дочь, Зейн чувствовал, что этого времени явно недостаточно.

Карли взглянула на календарь. Завтра она возвращается в Техас.

Две недели назад ей казалось, что этот день никогда не наступит, и вот время подошло. Она испытывала смешанные чувства. Ей нравилась работа, общение с коллегами и босс, который дал ей три месяца, чтобы проверить, сможет ли она продолжать работать в компании, находясь в Твистид-Ривер.

Девушки из офиса устроили для нее прощальный обед и подарили красивую белую ночную рубашку, пеньюар, духи и домашние туфли для медового месяца. Забрав личные вещи, она снова поблагодарила их, пообещав поддерживать с ними связь по электронной почте.

Дома Карли упаковала оставшиеся мелочи и долго нежилась в ванне. Она продала квартиру, мебель и все остальное, за исключением компьютера, портативного телевизора и кое-какой утвари. Все это уже было отправлено. На следующий день после отъезда Зейна она позвонила родителям и сестре и сообщила им радостную новость. Но первый телефонный звонок был, конечно, Бренде.