Взгляни на меня

– Тогда почему бы не удостовериться?

Были времена, когда Колин решил бы, что ему наплевать, и не стал бы вмешиваться. В конце концов, Мария была права – история с букетом касалась только ее, а у Колина и так хватало своих забот.

Но, так или иначе, он считал себя настоящим знатоком агрессии. По сути, все дело было именно в этом. В клинике Колин узнал разницу между скрытой и явной агрессией; в жизни он сталкивался с той и другой. В барах, когда на него находило желание подраться, скрытая агрессия становилась явной, без стыда, без сожаления.

Впрочем, в первые несколько недель в клинике Колин вообще не мог иных эмоций выражать, кроме злобы. Врачи дали понять, что если он впадет в ярость – если хотя бы повысит голос, – то окажется в отделении интенсивной терапии. Иными словами, его запрут в общей палате с десятком других пациентов, под пристальным надзором врачей и медсестер, и в обязательном порядке будут пичкать литием, от которого Колин словно тупел. Колину хотелось этого меньше всего. Тогда он спрятал агрессию глубоко внутри, пытаясь держать ее под контролем, но спустя некоторое время понял, что она никуда не делась, просто из явной превратилась в скрытую. Колин начал подсознательно манипулировать людьми; он прекрасно понимал, за какие ниточки нужно потянуть, чтобы добиться взрыва, и нажимал на болевые точки, пока взрыв не происходил. Других отправляли в отделение интенсивной терапии, а Колин разыгрывал невинную овечку, пока врач наконец не призвал его к ответу. Понадобились долгие часы работы с психологом, прежде чем Колин понял, что агрессия есть агрессия, не важно, открытая или скрытая – в любом случае она разрушительна.

Он понял, что происходит. Агрессия с целью манипуляции. Тот, кто преследовал Марию, хотел, чтобы она потеряла голову; пока что агрессия была скрытой, но Колин чувствовал: это лишь начало.

Ему казалось, что именно поэтому не стоило подозревать Кена, но других подозреваемых не было. Никаких других точек отсчета. После того как Мария после обеда неохотно вручила Колину ключ от квартиры, он приехал к ней, взял фотоаппарат, убедился, что батарея заряжена, и продумал различные варианты.

Проверив увеличение и сделав несколько снимков с балкона, Колин понял, что нужно пофотографировать лица, чтобы понять, насколько близко придется подобраться.

Сунув ключ под цветочный горшок у двери, как сказала Мария, Колин поехал на пляж, где человек с фотоаппаратом ни у кого не вызвал бы подозрений.