Взгляни на меня

После того как разошлась весть о затруднениях в фирме, нанять новых сотрудников наверняка было бы непросто.

Мария решила сделать свой уход как можно более безболезненным для Барни. Взяв сумку и папку, она направилась к двери. Ее взгляд упал на коврик…

Лишь через несколько секунд девушка поняла, что именно видит. У Марии перехватило дыхание.

Увядшая роза, с почерневшими лепестками. И записка.

«Ты узнаешь, каково это».

Ноги Марии словно примерзли к полу. Она поняла, что история не закончилась. На перилах рядом с лестницей лежала еще одна увядшая роза, перегнувшаяся под тяжестью привязанной к ней записки.

Усилием воли заставив себя сдвинуться с места, девушка перешагнула через лежавший на коврике цветок, приблизилась к перилам и прочитала: «За что ты ее ненавидела?»

Парковка перед домом была пустынна, улица тоже. Ни одной незнакомой машины. У Марии пересохло во рту, когда она заперла за собой дверь и подняла розу с пола. Схватив цветок, лежавший на перилах, она спустилась по лестнице и принялась искать взглядом свою машину.

Как она и боялась, шины были проколоты. На ветровом стекле, прижатый щеткой, лежал конверт.

Впоследствии Мария удивлялась, как спокойно она отреагировала на эти находки. Она поражалась ясности собственных мыслей. Протянув руку к конверту, девушка подумала про отпечатки пальцев и про то, что нужно прочесть письмо, не уничтожив улики. Поэтому она держала конверт за сгибы. В ту минуту Мария не ощущала паники; скорее, ее постепенно охватывала слабость. И чувство неизбежности.

В глубине души она знала, что именно так и будет.

Письмо было распечатано на листке обычной белой бумаги, которую можно купить в любом магазине. Только последние строчки неизвестный автор написал от руки, крупным, почти детским почерком.

Дойдя до конца, Мария перечитала письмо снова и почувствовала тошноту. Полусгнившая роза по-прежнему лежала на ветровом стекле. Мария потянулась за ней и сложила с остальными в зловещий букет.

Потом она зашагала обратно к дому, едва волоча ноги от страха.

Девушка поняла, что знаки были очевидны, но до сих пор она сознательно их игнорировала. Перед ее мысленным взором вдруг замелькали ослепительно-яркие воспоминания: Джеральд Лоуз с аккуратным пробором и белыми зубами на допросе в полиции; Кэсси Мэннинг с искаженным от ужаса лицом; Эвери, отец Кэсси, до жути уверенный в намерениях Лоуза и сам исполненный пугающей решительности; Элеонора, мать Кэсси, робкая, молчаливая, а главное, испуганная.