Взгляни на меня

– А если Лестер вернется?

– Ну, это маловероятно.

– Потому что он боится полиции. А полиция здесь будет.

– Если только он не спятил окончательно.

– Он ведь сбежал, – сказал Марголис, но, догадавшись, как легкомысленно это прозвучало, продолжил: – Я знаю, что вы испуганы и расстроены, мисс Санчес. Я вас понимаю. И я позабочусь, чтобы ребята в ближайшее время тут побыли. Кто знает – а вдруг им повезет, и они схватят Лестера. Если да, они привезут его в участок, а я побеседую с ним и решу, что тут можно сделать.

Марию явно одолевали самые противоречивые чувства. Она взглянула на стоявших возле двери полицейских и протяжно вздохнула:

– Можно поговорить с вами наедине?

Марголис помялся, но наконец кивнул. Он жестом попросил патрульных уйти, и они молча вышли. Серена и родители отправились на кухню. Когда все ушли, Мария вздохнула:

– Что насчет Колина?

Марголис взглянул на него.

– Я надеялась, вы поговорите с полицейским, который его арестовал. Чтобы дело обошлось штрафом или чем-то вроде того. Вместо ареста.

На лице Марголиса отразилось недоумение.

– С какой стати? Судя по тому, что мне рассказали, Колин мчался по жилому району со скоростью шестьдесят миль в час. В паре кварталов отсюда он чуть не столкнулся с кем-то лоб в лоб – и после этого не сбросил скорость. – Детектив покачал головой: – А приехав сюда, он не подчинился полицейским, которые приказали ему остановиться, и усугубил и без того непростую ситуацию.

– Я попала в беду. Вы бы поступили точно так же, если бы знали, что ваш любимый человек может пострадать.

– Нужно было доверить ваше спасение полиции. И вообще, своей ездой он ставил под угрозу жизни других людей.

– У Лестера был пистолет!

– Еще один повод не вмешиваться в работу полицейских.

– Вы несправедливы и сами это знаете! – крикнула Мария, теряя самообладание.

«Не только за это, – подумал Колин. – Просто полицейские застали последние две минуты».

– Он сам сделал выбор, – заметил Марголис. – Не забывайте, патрульным пришлось достать оружие. Вы могли пострадать. И ваши родные.

– Но, как только Колин убедился, что я в безопасности, он подчинился и сдался добровольно. Он не повысил голоса, вообще не сопротивлялся.