Взгляни на меня

Колин побежал сообщить новости Марии и нашел ее на веранде, с Эваном, Лили, родителями и несколькими дядями и тетями. Пока Колин говорил, девушка молча слушала. К концу рассказа она закрыла глаза. Хотя новые откровения явно напугали Марию, Колин понял, что она испытала нечто вроде облегчения, наконец узнав правду. Родственники тоже сидели тихо и ждали, когда она ответит.

– Так, – произнесла Мария. – Что дальше?

– Наверное, Райт даст ориентировку на доктора Мэннинга, ну, и сделает все, что обычно делают копы, когда ищут подозреваемого.

– А как же схема? – наконец спросила она. – То есть – если доктор Мэннинг хотел, чтобы я пережила то, что Лоуз сделал с Кэсси, с какой стати он вчера разгромил мою квартиру? Он должен был понимать, что тогда я стану еще осторожнее. И почему Лестер не похитил меня, чтобы… избить, сжечь живьем, а потом покончить с собой?

Она могла и не договаривать. Колин помнил, что сделал Лоуз – но он знал и то, что доктор Мэннинг не собирался кончать с собой. Он предпочел бы, чтобы в руинах нашли труп Аткинсона.

Тогда дело закрыли бы навсегда, а доктор Мэннинг остался бы на свободе.

Колин покачал головой.

– Не знаю, – сказал он.

В семь часов стало еще темнее, над горизонтом показался тонкий ломтик луны.

Пока семья, под руководством Феликса, строила новые планы, как защитить Марию, Колин отправился на кухню и достал из шкафа стакан. Ему хотелось пить, но главное – он хотел побыть один и поразмышлять.

Колин налил воды, выпил ее одним большим глотком и налил еще, рассеянно блуждая взглядом по дверце холодильника.

На ней висели фотографии Марии и Серены разного возраста, начиная с детства, стихи, свидетельство о конфирмации, нарисованная мелками радуга с аккуратно выведенным именем Серены в уголке… некоторые листки уже начали желтеть по краям. Единственным недавним пополнением было письмо из фонда Чарлза Александера. Оно висело в верхнем углу, частично заслоняя открытку с изображением собора в Мехико. Взглянув на заголовок письма, Колин поймал себя на мысли, что это имя кажется странно знакомым.

Вопросы Марии не давали ему покоя. Действительно, почему доктор Мэннинг разгромил ее жилье? Если он хотел, чтобы Мария пережила то же, что и Кэсси, зачем отклоняться от схемы Лоуза? И зачем писать краской фразу «Ты узнаешь, каково это» на стене в спальне, если в результате Мария стала еще более осторожна? Возможно, думал Колин, Мэннинг запаниковал и утратил власть над собой после ареста сына. Колин заставил себя в это поверить, но тщетно.