Взять живым мёртвого

А Яга ихняя милицейская со нечистой силою пола мужеского во тёмном бору разговоры вела тайные, задрав подол, через костёр скакала, блудодействуя всячески, а потом ещё и в игрища играла совращательные, в анекдоты богомерзкие, не иначе как на раздевание!»

– Филимон Митрофанович, – успел прошептать я, когда в глазах бабки сверкнули первые молнии, – примите совет, бегите-е-е…

Митя зажмурился, не желая видеть жуткой смерти дьяка, но и не разжимая хватки. У бедолаги в рясе со страху подогнулись ноги, он перекрестился в последний раз, но наша домохозяйка вдруг удивительно спокойно сказала:

– А чего ж мы хотели, сотруднички? Видать сокола по полёту, льва по когтям, коня по скоку, добра молодца по соплям, а душонку писарскую продажную по евонным же строчкам.

Пущай отправляет доклады свои! Главное дело, чтоб мы их прежде читали, а не то потом сюрприз будет.

– Митя, выплюнь жертву.

– Отпусти, говорю, Филимона Митрофановича, – строго попросил я. – Итак, пока мы не въехали в крепость, хочу поставить все точки над «i».

Не пойдёт, это образное выражение, к русскому языку отношения не имеющее. Короче, вы, гражданин Груздев, можете оставаться на борту при исполнении двух условий: первое – вы показываете нам тексты своих докладов, второе – вы берёте на себя часть хозяйственных работ в рамках общежития, жилплощади нашей избушки. Каковая, напоминаю вам, за границей будет считаться чисто русской территорией! И действуют здесь законы царя Гороха, а не того европейского государства, по земле которого мы будем проезжать. Вопросы?

– У меня вопрос, – поднял руку Митя.

– Нет более вопросов. Ну, быть может, риторического кроме. И не стыдно вам?

– Ни капельки, – оборвал я, уставившись самым прокурорским взглядом на дьяка Груздева. Вслед за мной к нему обратились и неласковые взоры моих товарищей.

– Бог вам судья, Навухудоносоры, – возведя очи к небу, простонал отчаянный дьяк. – Зуб даю, что все доклады свои показывать стану, однако ж никаких изменений и правок вносить не дозволю! Ну а по хозяйству помочь? Так мне пол подмести, дров нарубить, печь истопить, а то и кашу сварить – дело-то привычное, холостяцкое.

Мы с некоторой брезгливостью пожали друг другу руки в знак заключения обоюдного соглашения, а уже через полчаса избушка стояла перед воротами маленькой крепостицы Брест.

Должен признать, что со стороны она смотрелась вполне себе мирно и даже как-то безобидно.