Взять живым мёртвого

Не хочу во всё это лезть, потому что, честно говоря, моя голова уже была занята другим. Нежный образ моей молодой жены вдруг всплыл в подсознании. Глубокие глаза Олёны стояли перед моим внутренним взором, заслоняя мелькающие за окном хутора, реки, озёра, леса и поля. Я необычайно остро, до колкой рези в сердце, почувствовал, как мне её сейчас не хватает…

Мы, мужчины, не приучены вслух говорить о своих чувствах, но, если по совести сказать, так у нас толком и медового месяца не получилось. То одни дела, то другие, то расследование, то погоня, то с домохозяйкой скандалы, то её вообще вместе с царицей и простой крестьянкой похитили.

Господи, когда нам элементарно нацеловаться-то было?!

Я не уверен, что вы понимаете меня правильно, да мне и не нужно. Тут ведь личное, а не всё, что у тебя в душе, надо выносить на суд честной публики. Просто…

– Неплохой мальчонка этот Тадеуш, хоть и усы зазря отпустил, жиденькие они у него. А ить возрастом как тот же принц Йохан. Даже фигурою чуть-чуть похожи.

– Вам видней. – Я попытался восстановить в памяти портрет разыскиваемого австрийскими властями наследника престола.

По идее надо было бы выпросить у Кнута Гамсуновича ту миниатюру и показывать возможным свидетелям, но посол же не дал. Типа у него этот медальон один, а портрет принца приравнивается к национальному культурному наследию. Немцы в таких вопросах порой чрезмерно сентиментальны, до скупых слез и пения гимна!

А копию перерисовывать тоже было некогда.

Да и некому. У нас на все Лукошкино один только богомаз Савва Новичков на такое способен. Но, с другой стороны, ему-то как раз привычней творить в авангардной манере. И не факт, что нас самих бы потом не задержали те же немцы, сунув в тюрьму за «оскорбительное изображение его высочества»…

– Избушку я на Варшаву направила, – тихо подкатилась сзади Баба-яга. – А покуда едем, не хочешь ли, сокол ясный, с Олёнкой своей поболтать?

Я замер, Митя и дьяк навострили уши.

– Иди уже на крыльцо, там хоть и ветер свистит, зато никто вас подслушивать не будет.

– А ежели мне оно для докладу надобно?

– А ежели кому козлобородому разговоры сердечные для докладу надобны, дак он у меня так помелом по заднице огребёт, – честно предупредила бабка, цыкнув зубом, – неделю в уборную стоя ходить будет! Даже и по большому…

Наш младший сотрудник тоже, видимо, имел, что сказать, но, глянув в желтеющие глаза Яги, резко передумал.