Взять живым!

Пока все шло хорошо, загадочные буквы расшифрованы. Но что значит «эскортный»? Стараясь не спугнуть Ганса Краузе, Василий безразлично спросил:

— Какую задачу выполняет ваш батальон?

— Мы охраняем фюрера, — гордо ответил немец.

Он, вероятно, считал, что это известно захватившим его русским и вообще все происходящее — лишь вступление к настоящему допросу. А у Ромашкина так и запрыгало в груди: из личной охраны Гитлера! Вот она, ниточка, которая укажет дорогу в лабиринте рейхсканцелярии. Сделав усилие, чтоб скрыть охватившую радость, Василий иронически улыбнулся и, продолжая смотреть в удостоверение, пошутил:

— Вы охраняете пустой дом.

Гитлер давно улетел в Испанию, к своему другу Франко.

Оскорбленный таким обвинением обожаемого фюрера, пленный твердо сказал:

— Неправда! Я его утром видел. Он здесь, в подземном бункере рейхсканцелярии.

— Уверен — это другой человек с наклеенными усами. Он оставил двойника, чтобы отвлечь от себя внимание, — настаивал Ромашкин.

— А Ева Браун? — спросил эсэсовец.

 — Уж ее никем не заменить. Ее фюрер никогда не бросит. И личные пилоты фюрера Битц и Бауэр тоже здесь.

— А где самолет Гитлера?

— Не знаю. Этого я не знаю, — Краузе явно насторожился.

— А что вы лично делаете в охране?

— Я дежурил у входа в убежище.

— Куда ходят караулы через каждые два часа?

— Это батальон СС. Ему поручена наружная охрана, их посты в домах вокруг рейхсканцелярии.

«Значит, здесь кроме эскортного батальона еще и батальон личной охраны, — отметил про себя Ромашкин.

 — Как же наконец выяснить, где рейхсканцелярия? Если немец поймет, что мы здесь как слепые котята, он перестанет давать показания или начнет врать. Это уведет нас по ложному следу». Продолжая вроде бы ни к чему не обязывающий разговор, Василий, усмехаясь, спросил:

— А Гитлер тоже выходит ночами погулять тайком?

Подобная вольность в обращении с именем фюрера показалась эсэсовцу кощунством. Он посмотрел на Ромашкина с ненавистью и зло ответил:

— Оставьте в покое фюрера, мы с вами очень маленькие люди, чтобы говорить о нем.

Можете не сомневаться, мы сумеем постоять за нашего фюрера! — Немец кивнул в сторону дома, где его захватили.

«Уж не эта ли серая махина — рейхсканцелярия?» — подумал Ромашкин. И строго сказал:

— Ну, лично вам, Краузе, стоять за Гитлера уже не придется.

У фашиста сразу поубавилось спеси, он спросил с затаенным страхом:

— Нет, здесь нельзя шуметь; мы вас повесим, — Василий показал пальцем на потолок.