Взять живым!

Вранье как немецкий эрзац-хлеб: с виду на хлеб похож, а по сути своей — опилки, отруби!

У всех дверей рейхсканцелярии уже была выставлена охрана.

— Не ведено никого пускать, — сказал солдат, прохаживаясь перед дверью. Он отличался от разведчиков новенькой формой, был начищен, наглажен, сапоги блестели.

— Ты откуда такой бравый будешь? — полюбопытствовал Саша, разглядывая солдата.

— Мы комендатура. Подчиняемся только коменданту Берлина генералу Берзарину, — гордо сказал он.

— О! Так генерал Берзарин одно время нашей армией командовал! — обрадовался Саша.

— Вот иди к нему, может, по знакомству разрешит тебя допустить, — весело посоветовал часовой.

Разведчики пошли вдоль здания. Просить разрешения они, конечно, не собирались, надеясь найти какой-нибудь пролом в стене или окно с высаженной решеткой. Под ногами хрустели битое стекло, штукатурка.

Прилегающий к зданию двор был завален ветвями деревьев, срезанными снарядами, изрыт воронками.

Возле двери, которая была видна из дома, где недавно сидела группа Ромашкина, стоял другой солдат — такой же начищенный, в новом обмундировании. Завидев приближающихся бойцов, он взял метлу и стал подметать площадку у двери. Василий удивился: чего это он? Но, подойдя ближе, понял — ему приятно показать, какой мусор он выметает: под метлой позвякивали, переливаясь серебристым блеском и черным лаком, немецкие награды — Железные кресты.

— Послушай, друг, — обратился Ромашкин к солдату, все еще разглядывая кресты на земле. — Мы — разведчики, были здесь, когда фашисты занимали эти бункера. Нам бы хотелось посмотреть, что там к чему; мы ничего брать не будем, только посмотрим.

— Ну, ежели в таких смыслах, то пожалуйста, товарищ капитан, дозволяю! — ответил боец, а Ромашкин тут же узнал его.

— Бирюков?! Живой!..

— Как видите, целый!

— Здравия желаю, товарищ капитан!

— Ребята, это мой боец, мы с ним под Москвой стояли! — пояснил Василий своим разведчикам.

— Точно, стояли! — подтвердил Бирюков. — Я ведь все помню, товарищ капитан. Как вы меня попрекали. Как медведем называли.