Еда была самая простая – сыр, хлеб, колбаса, ветчина, вино, но всего этого было много, а мы давно не ели…
– Думаете, она нас отравить собирается? – Мы с Митькой сглотнули слюну.
– А чего ж тут думать-то?
– Но баронесса сказала, что отравой не балуется!
– Сама не балуется, а нас-то с чего не потравить? – искренне удивилась глава нашего экспертного отдела, смачно плюнула себе на ладони, растёрла и поводила над столом.
Почти над каждым продуктом на миг зависало бледно-зелёное сияние. Под магическим «ультрафиолетом» не заиграл лишь один длинный батон французской пекарни и стеклянный кувшин простой воды.
Собственно, вот и весь наш ужин в ту достопамятную ночь.
– Что ж, соучастнички, сообщники, сослуживцы, – протянула Яга, деля хлеб на три неравных куска. Больший достался Мите, средний мне, меньший ей. – Ешьте, пейте, а уж почивать уложимся на полу.
– С чего бы? Поди, ежели на бочок ляжем, дак и все уместимся, – вякнул было наш младший сотрудник, но бабка подняла со стола блюдо копчёного мяса и бросила жирную свинину на кровать.
В один миг и мясо, и фарфоровый поднос с огненным пшиком растворились в шёлковом покрывале. Даже фарфоровых осколков не осталось.
– Ух ты, – восхищённо выдохнул Митька, мгновенно загораясь нездоровым энтузиазмом. – А можно я ещё чё-нить туда заброшу?
В принципе, мы не были против. Пусть парень поразвлекается, нам жалко, что ли? Пока этот добрый молодец метал на всеядную кровать, что попадалось ему под горячую руку, мы с Бабой-ягой сели прямо на пол, привалившись спиной к стенке.
– Колитесь.
– Это допрос, что ль, соколик?
– Нет, это предложение честно рассказать своим товарищам о вашем тайном знакомстве с хозяйкой Чёрного замка. Лично меня как-то даже смутило, что она в лицо называет вас сестрицей и вы ни на минуту не выражаете возмущения подобной фамильярностью. Итак?
– Не скажу.
– Как хотите.
– Всё одно не скажу, – упёрлась рогом бабка вроде бы как на пустом месте. – Не хочу и не буду. Имею такое право! Не заставишь, начальник!
Я пожал плечами и отвернулся.
Яга не могла долго молчать, это был всего лишь вопрос времени. Итак, раз, два, три, четыре-е…
– Да леший тебя раздери, ищейка ты участковая!
– Я не слушаю.
– А вот ты слушай!
Старушка уже закусила повода, её понесло, поэтому мне оставалось лишь навострить уши и слушать, слушать, слушать…
Если не приводить весь монолог целиком или хотя бы попытаться убрать из него эмоциональную составляющую, то в интересах следствия могло быть интересно относительно немногое.
