Да вы что, в самом деле не понимаете, КОГО мы разбудили?!
Митька ничего не понял, он просто по-щенячьи смотрел на меня круглыми преданными глазами, а вот глава нашего экспертно-криминалистического отдела вдруг резко захлопнула рот и задумалась. Седые брови бабки поползли вверх, кажется, до неё тоже начало доходить.
– Чё ж ты встал, пень великовозрастный?! – вдруг обрушилась Яга на нашего Митьку. – Кому Никита Иванович приказал избу заводить? Марш-марш-марш, пошла рысью, старая-а!!!
Избушка вздрогнула, поднялась и пошла.
Практически в тот же момент шестёрка скелетов в доспехах попыталась преградить нам путь. Зря, белых стройных ребят размозжило мелкой пылью под тяжёлыми куриными лапами. Чёрная баронесса хохотала нам вслед.
Скрипя, заработал цепной механизм, опускающий ворота. По-моему, впервые на моей памяти избушка с разбегу упала на бок и, теряя доски с крыши, пролетела под стремительно падающей решёткой. Кажется, мы вырвались.
– Сокол ясный, держи-кось!
Я вовремя обернулся, чтобы поймать летящий мне в голову лук.
Не овощ, а настоящий боевой лук приднепровских амазонок. Следом к ногам упал колчан со стрелами.
– Мне избу вести надобно, а ты в окошко гляди, кабы сестрица младшая нам новых пакостей вслед не послала.
Митяй выскочил на крыльцо, оттуда кричал Яге, что и как у нас на пути. Бабка, обняв руками печь, что-то шептала ей вполголоса. Не знаю зачем, не спрашивайте даже. Я бросился к окну и замер.
На том самом небольшом балкончике Чёрного замка стояла баронесса, раскручивая в руках что-то вроде огненного шара.
Пользоваться она ими умеет, а если такая бомба долетит до нас, избушке хана! Гитлер капут, как говорится.
– Стреляй в её, участковый!
– Я не умею, – честно признался я.
– Да ты только стрелу из лука пусти, а там она сама цель найдёт, – прикрикнула бабка.
Ладно, в конце концов, кому мне ещё верить, как не сотрудникам собственного отделения. Мы, милицейские, всегда друг за друга держимся. Я высунулся в окно, взяв лук так, как держал его в кино Кевин Костнер, и попытался натянуть тетиву.
Ну-ка, бдзынь…
Стрела соскользнула с пальцев и, невероятным образом изогнувшись, полетела на крыльцо. Митькин визг, наверное, был слышен не только в приграничном Бресте, но и в стольном Лукошкине!
– Прямо в правое полупопие. За что караете, Никита Иванович, отец родной?!
– А-а… э-э, не отвлекайся от дороги! Я всё вижу, – пришлось по-быстрому соврать мне, вытаскивая вторую стрелу.
