Чтоб вы всё это потеряли, если врёте!
– Клянусь, что не вру, – подумав, выдал рыжий. – Взял он у меня сто рублёв и не вернул.
– Жарко тут, шубу подержи, – попросил второй.
– На фиг пошёл, я те слуга, что ли?!
– Давайте подержу, – охотно предложил я, принимая на руки шубу тёмно-русого.
Тот охотно сбросил её на меня и осенил себя крестным знамением.
– Не вру, ибо нет у меня его денег!
– Старое разводилово, – улыбнулся я наместнику. – Деньги в шубе, она слишком тяжёлая. Но и рыжий, кстати, тоже врёт, судя по весу, здесь вряд ли больше пятидесяти рублей, но уж никак не сотня.
В карманах даже не ищите, скорее всего, рубли зашиты под подкладкой или в рукавах.
– Мудёр зело ты, сыскной воявода, – хмыкнул в усы наместник, самолично обхлопывая шубу второго купца. – Есть тут монеты, есть…
– Дак тож мои! От разбойников и татей скрываемые. Не совершал греха, не докажете, нет вам на то моего добровольного признания!
– В кандалы, што ля? – уголком рта спросил меня хозяин Бреста."
"– Чуть позже, – пообещал я.
– Дайте-ка мне пару ваших монет из этой шубы.
Наместник столовым ножом вспорол подкладку и высыпал передо мной горсть серебреников. Я покачал один рубль в руке, прикидывая его вес.
– Фальшивка.
– Что?! – обалдели оба купца.
– Можете арестовать этого человека за попытку провоза подменных рублей. Фальшивомонетничество у нас уголовно наказуемо.
– Ах ты, змей подколодный! Ты ж меня под монастырь подвёл, на каторгу отправил, свинец вместо серебра подсунул! Зубами загрызу гада-а… Не моё это, не моё, сукой буду, сыскной воевода! Землю есть стану, а не моё!
– Верно, – кивнул я.
– Это был обычный следственный эксперимент. Вы сделали чистосердечное признание. А вот теперь, пожалуй, можно и кандалы.
По одному щелчку пальцев в горницу влетел всё тот же парень, что встречал нас у дверей. Только теперь на лице его сияла неубиваемая улыбка от уха до уха! Он сгрёб вопящего, что «сие-де подстава ментовская», купца и вывел вон.
Рыжий купец с поклонами и благодарностями вымелся сам.
– Шубу-то потом возвярнуть ня забудь, она у счёт уплаты налогов за судебныя издержки пойдёть, – решил наместник, потеребил усы и честно признал: – Лихо ты дяла вядёшь, сыскной воявода. За помощь благодарствуям. Бумаги твои в сей же час подпишу и всё, што обящал, исполню. А только разряши же мне, Христа за-ради, ящё одну загадку.
Я покосился на Ягу. Старушка посмотрела на меня мутнеющим взором, то ли кивнув, то ли икнув.
