И ведь ночью, как иду в отхожее место, проверяю – деньги там, где положено, а утром лезу – нет их!
– Значит, вы подозреваете именно пана Смолюха?
– Холера ясна, кого ж ещё?
– Классический английский детектив в замкнутом пространстве, – под нос себе пробормотал я, методично осматривая всю комнату, косяки, решётки, пол.
Ничего. Абсолютно. То есть в смысле никаких следов взлома, несанкционированного проникновения, подозрительных царапин у замка, пятен от кислоты, разъедающей дверь, подпилов у косяка, вывернутых болтов или ещё чего-нибудь в этом роде.
Замок открывали родным ключом.
– А это… – Я в сомнениях остановился у маленькой двери в углу.
– Отхожее место, уборная по-вашему, – пояснила хозяйка уже с некоторым раздражением в голосе. Видимо, ей не очень нравится тот факт, что я не нашёл убедительных доказательств преступления, конкретно указывающих на её внука.
– Посмотрим.
В принципе, ничего необычного, уборная как уборная. Запах, пара мух, отсутствие туалетной бумаги, изрядная дыра прямо в полу, куда я, не удержавшись, всё-таки заглянул.
И не зря…
– Простите, возможно, глупый вопрос, но всё-таки, вы, случайно, не ходите по ночам?
Толстая хозяйка трактира недоуменно вытаращила на меня свинячьи глазки, захлопав белыми ресницами. Баба-яга в свою очередь, не вставая с табурета, молча подняла вверх большой палец правой руки.
– Понимаете, если кражи происходят только в те дни, когда вы напиваетесь с внуком, то, видимо, под влиянием алкоголя вы сами с полусна, автоматически, как лунатик, пытаетесь перепрятать деньги.
А поскольку ходите в туалет, то…
Чёртова бабушка, оттолкнув меня, метнулась в уборную, едва ли не по плечи сунув голову в дыру. На дне в зловонной жиже ещё поблёскивали несколько не успевших утонуть монеток.
– Пся крев!!! Холера ясна! Чэрна курва-а-а!!!
Я шагнул к Яге, мы с бабкой обменялись понимающими улыбками.
Дело было раскрыто, Смолюх оправдан, деньги найдены, правда, доставать их… Но это уже никак не проблема нашего отделения, верно?
– Хитры-мудры вы, люди русские, милицейские, – вынужденно признала толстуха, выходя из сортира.
– Добро же, вы своё слово сдержали, так и я чести не уроню. Ступайте в зал, ешьте-пейте, для вас всё забесплатно. Я скоро следом буду.
Козырнув, я подал руку бабуле, и мы чинно спустились по лестнице на первый этаж.
Общий зал был подозрительно полон, невзирая на поздний час. Наш Митяй, скрестив руки на груди, с суровой физиономией изображал трактирного вышибалу.
