Кроме того, человек, который в белой горячке надевает себе на голову абажур, гораздо больше интересен публике, чем члены его семьи, в ужасе наблюдающие за этим. Но для меня все было иначе: свидетели всегда интересовали меня больше, чем действующие лица.
Семидесятые годы, в которые я проводила свое исследование, были эрой эгоцентризма. Раскрепощение нравов, наркотики, сексуальная революция — это было время «Я-Я-Я». Сама мысль о том, что миллионы людей могут против своей воли подвергаться разрушительному влиянию чужого дисфункционального поведения, противоречила духу времени.
Я высказывалась против войны во Вьетнаме, когда у власти был Джон Кеннеди. Я спорила о гражданских правах перед началом забастовок. Поскольку па примере своего мужа я убедилась в разрушительном воздействии алкоголизма и наблюдала последствия этой болезни на себе и наших детях, то говорила о том, что видела. На тот момент мою точку зрения никто не разделял.
Мой интерес к происходящему в алкогольных семьях стал основой для написания книги «Брак на скалах».
Беспомощность часто заставляет людей отрицать свои проблемы. Я обнаружила удивительную вещь: когда я рассказываю клиентам о том, что происходило с моими знакомыми, живущими с алкоголиками, это заставляет их умерить свое отрицание. Когда я первая говорила им об этом, они испытывали удивление и облегчение. Постепенно я пришла к мысли, что, если переживания и опыт пострадавших от алкоголизма будут описаны и опубликованы, это позволит преодолеть отрицание проблемы и поможет наладить терапевтический процесс.
Кто-то должен был вынести сор из избы. Эту информацию следовало предать огласке.
Когда книга «Брак на скалах» была опубликована, я поехала в тур, организованный в поддержку этой работы, который проходил по всем крупнейшим регионам страны. Проблема влияния алкоголиков на членов своей семьи — то, что мы сегодня называем созависимостью, — не вызывала большого интереса. Хотя потребность в этих знаниях была велика, отрицание было еще больше.
По иронии судьбы, почти па каждой радиостанции или телеканале, которые я посещала, мои книги воровали.
Я понимала, что это значит: кто-то, живущий с проблемой алкоголизма, заинтересовался книгой, но постеснялся попросить ее на время. Я также обнаружила, что меня чаще всего приглашали не потому, что данная тема была очень актуальной, а потому, что у репортера или продюсера были подобные проблемы и он хотел получить частную консультацию у человека, сведущего в этом вопросе.
