Но Рю Мэкиен никак не ожидал, что у Юки окажутся в руках ножницы, которыми тот замахнется наугад, вслепую.
Удар пришелся в шею, острые концы ножниц вонзились в плоть, задев нервные узлы и вынудив Мэкиена дернуться. Он, ослепленный на миг болью, отпустил свою жертву, чуть отпрянув – не веря, что тот смог ударить его. Юки сбросил с лица подушку, и, продолжая крепко сжимать свое примитивное оружие, повторил удар. На этот раз ножницы попали в более уязвимое место – сонную артерию… Глаза Юки заволокла кровавая пелена ярости.
Он вспомнил теплые губы Акутагавы, его поцелуй, а затем короткий болезненный выдох и падение – безжизненное лицо любимого человека и его кровь, кровь, кровь…
Юки, вцепившись в лацканы пиджака Мэкина, остервенело наносил удары ножницами по шее врага – снова, снова и снова. Он ненавидел – жгуче, до боли, до смерти… Он хотел растерзать, разорвать на мелкие куски, уничтожить…
«Умри! Умри! Умри!…»
Когда Юки стряхнул с себя оцепенение и пелена спала с его взора, то он обнаружил, что сидит на койке и рыдает, весь забрызганный кровью Рю Мэкиена.
Шея мужчины сейчас напоминала собою сплошную рваную рану, глубокую и отвратительную, из которой лилась и лилась кровь… Юки отшвырнул ножницы и оттолкнул от себя мертвеца - этот кусок мяса, чувствуя тошноту и боль в горле…
«Господи… Господи, прости меня… Прости!.
. Акутагава, где ты? Почему тебя здесь нет?»
Упав обратно на матрас, он потерял сознание вновь. Он смутно помнил, как медсестра, в окружении нескольких полицейских, пыталась растормошить его, но у Юки просто не было сил вернуться в сознание в тот день. Когда он пришел в себя в пятницу днем – разбитый, почти растоптанный – первая мысль у него была о том, что он убил человека.
«Я убийца… - стучало в мозгу Юки. – Я УБИЙЦА!…»
Кровь уже затерли, постельное белье поменяли, но рука была прикована наручниками к больничной койке. Юки вяло подергал закованную руку и прикрыл глаза.
«Я убил человека… Я не могу в это поверить, но это так… Что-то изменилось во мне? Возможно… Я сошел в ума? Возможно… Я хотел его убить? Да, хотел… Я ненавидел его в тот момент.
