Что если, прямо сейчас он разговаривает с подчиненными Вакацуки и настраивает их против него?…
- Так, надо сходить, проведать его, - решился генерал."
"Пока он шел по бетонированному коридору в направлении медицинского блока, Вакацуки вновь вспомнил Рю Мэкиена. Сообщение о смерти этого идиота пришло вчера вечером. Его убили – но не разъяренная толпа или люди Коеси Мэриэмона – а пациент в больнице! Кажется, тот парень был связан с Акутагавой, он, по словам Ли, был ранен вместе с Коеси-младшим, и был увезен на другой «скорой», которая доставила раненого в пункт неотложной помощи.
Вчера Ли решил, что нужно избавиться от этого свидетеля, и отправился к нему в больницу… А парень умудрился убить его ножницами! Ну кто Рю Мэкиен после этого как не круглый идиот? Впрочем, мёртвые, как известно, сраму не имут. А у Вакацуки и его соратников и без того проблем выше горла, чтобы разбираться с каким-то там раненым мальчишкой…
Перед тем как войти в убогую армейскую палату к Акутагаве, Вакацуки вызвал доктора в коридор.
Тот, взмыленный и такой же уставший как и генерал, на вопрос о самочувствии молодого человека раздраженно заговорил:
- Кризис миновал, состояние заметно улучшилось. Но это не благодаря мне или ресурсам медблока – ведь, как я вам докладывал ранее, здесь нет необходимой аппаратуры для поддержания жизнедеятельности организма. Хорошо, что у пациента молодое тело, крепкое здоровье – это и спасло его. Сейчас он в сознании, я дал ему общеукрепляющие и тонирующие препараты.
Доктор упорно избегал называть Акутагаву по имени, хотя знал, кого лечит.
Это был дурной знак для Вакацуки – значит, тому совестно перед своим пациентом за происходящие события! А из этого следует, доктору уже нельзя доверять – Акутагава чуть надавит на его совесть и тот пойдет у него на поводу!… Избавиться бы прямо сейчас от этого докторишки, но нельзя – другого специалиста просто не было под рукой. Выходит, придется приставить к нему двух солдат и тщательно следить за тем, что он делает…
Дверь в палату, охраняемая дюжиной бойцов, тяжело и пружинисто подалась напору Вакацуки, когда тот вошел к Акутагаве.
Тот полулежал на кровати, опершись на высокую гору подушек. Правой рукой он прижимал к исхудавшему и всё еще имеющему восковой оттенок лицу кислородную маску. Увидев генерала Вакацуки, он убрал маску в сторону и спокойным – каким-то даже официальным, словно они находились где-нибудь в министерстве или на парламентских дебатах – тоном поздоровался:
- Доброе утро, генерал Вакацуки.
