И только глаза выдавали пожирающую его изнутри боль – поблекшие и затуманенные, они будто принадлежали мертвецу, а не живому человеку. Он был похож на большую заводную куклу, автоматически двигающую конечностями и реагирующую на внешние импульсы – куклу, у которой вот-вот остановится механизм. Телохранители распахнули перед ним двери студии, и он прошел в тамбур.
- Вперед! – скомандовала Наста.
Часть её бойцов тут же вскинули автоматы и наставили оружие на дежуривших в коридоре полицейских, вынудив тех бездействовать, прочие же люди Насты набросились на телохранителей Коеси, раскидывая тех в стороны.
Коеси попробовал было, пользуясь кулаками, пробиться к дверям, что вела в студию, но Ив сбил его с ног и, перешагнув через мужчину, подошел к дверям и запер их.
- Здесь чисто! – крикнул он.
- Чисто! – ответила ему сестра, запирая двери в коридор и блокируя ручки. – У нас есть максимум несколько минут!
- Знаю, - Ив снял с головы защитный шлем и вернулся к Коеси Мэриэмону.
- Я тебя помню! – воскликнул тот, поднимаясь с пола и настороженно вглядываясь в лицо молодого человека.
- Да, мы виделись пару раз, - согласился Ив. – Но никогда не разговаривали друг с другом. Я ведь работаю на Акутагаву, а не на вас.
Коеси Мэриэмон вздрогнул, его лицо стало внезапно постаревшим, осунувшимся.
- Где ты был, когда моего сына похищали? – хрипло проговорил он.
– И зачем пришел сейчас?
- Я пришел, чтобы убедить вас перестать плясать под дудку похитителей и объявить им полномасштабную войну. Сейчас с телеэкранов должна быть произнесена речь, в которой вы объявите о снятии Вакацуки с поста министра обороны и его аресте по обвинению к организации похищения вашего сына.
- Нет! Тогда они убьют Акутагаву! – горячо возразил Коеси-старший. – Это не какие-то бандиты, черт возьми.
Эти люди совершили похищение не ради денег, а ради идеи – и они убьют ради этой идеи моего сына! Нет, я не стану рисковать.
- Тогда вы идиот! – заявил Ив. – Идя у них на поводу вы ничего не добьетесь!
- Я не могу потерять Акутагаву! – закричал мужчина с болью. – Я просто не могу его потерять, как ты не понимаешь!
Снаружи по дверям гулко и сильно колотили, слышались крики, кто-то ломом пытался выломать петли.
