Акутагава снова рассмеялся; без труда перехватив его руки, он одним рывком перевернулся и подмял Юки под себя.
- Что это за приемы борьбы? – поинтересовался Акутагава, сидя на Юки. – Подозреваю, что они, вероятно, называются: «Сволочь, ты мне прическу испортил и вообще у меня плохое настроение». Я прав?
- Отвали! – рявкнул Юки. – Ты чертовски тяжелый.
- Тяжелый? – Акутагава склонился над ним, почти касаясь губами его лица. – Ночью ты на это почему-то не жалуешься…
Юки затрепетал.
Он уже не сердился на Акутагаву за насмешки: он понимал, что это лишь демонстрация неудовольствия и грусти перед предстоящей разлукой.
Юки улетал в Америку завтрашним утром. Ранним майским утром… И, несмотря на то, что впереди у них были еще вечер и ночь, не думать о неизбежном расставании они оба не могли. Акутагава не говорил с Юки о том, как тяжело ему было отпускать его, однако в последние дни он стал язвительным настолько, что порою был для него невыносимым.
Юки принялся целовать любимого, а руки Акутагавы залезли под спортивную майку, ощупывая его тело.
Пальцы сжали сосок, и Юки застонал, начиная ерзать под ним, чтобы почувствовать его возбуждение.
- Может быть, - прошептал Юки, - начнем сегодня пораньше?…
Акутагава улыбнулся в ответ, не переставая прикасаться к нему губами.
«Я счастлив рядом с ним, - подумал Юки с наслаждением. – И больше всего на свете я хочу, чтобы был счастлив и он!…»
Утренние сборы вызывали гнетущее ощущение. Юки упаковал свои немногочисленные вещи в дорожную сумку, Акутагава готовился ехать на службу в «Ниппон Тадасу».
За окном лил дождь, дул сильный ветер.
- Не слишком благоприятная погода для полетов, - заметил Акутагава. – Вот-вот объявят штормовое предупреждение.
Юки пожал плечами.
- Может и не объявят, - ответил он. Ему не хотелось обсуждать погоду. Все его мысли занимала предстоящая разлука с ним.
Акутагава держался подчеркнуто ровно по отношению к нему – никаких насмешек, только вежливая обходительность. Он не пытался обнять Юки лишний раз, прижать к себе, сказать ласковые слова.
Юки понимал, что так будет лучше: всё, что необходимо сказать – они уже друг другу сказали, всё, что было необходимо обсудить – обсудили. Сейчас чрезмерное проявление эмоций произвело бы больше грусти, чем радости.
Акутагава всё же поцеловал его на прощание. Нежно, глубоко, крепко – так, чтобы Юки запомнил этот поцелуй и вспоминал всё то время, пока он будет находиться в Америке.
- Ну, до встречи, Юки, - сказал Акутагава спокойно.
