Я знал, что ты будешь сердиться на меня из-за Юки, поэтому решил сначала найти всех этих ублюдков и убить их. Я подумал, что так мне удастся смягчить тебя…
Акутагава крепче сжал его волосы в кулаке, удерживая его голову, и поднес острый кончик ножа к зеленым глазам Ива. Тот сжал губы, демонстрируя покорность его воле. Его взгляд был взглядом кровожадного хищника, грозы всего живого, позволившего себя приручить и – во имя преданности своему хозяину – готового без боя дать себя убить, даже не поинтересовавшись мотивами.
В Иве не было сомнения или противоречащей мысли, ничего – только слепая и бескомпромиссная готовность отдать по первому требованию своему хозяину всё, что тот вздумает у него потребовать…
- ТЫ ЗАСТАВИЛ МЕНЯ ДУМАТЬ, ЧТО ТЫ МЕРТВ! – отчетливо и медленно проговорил Акутагава.
- Я хотел как лучше.
- Как лучше?!… – он встряхнул Ива, едва не выдрав тому клок волос. – Как лучше, да?! Мне это надоело! Слышишь? Хватит заставлять меня проходить через всё это дерьмо снова и снова! Сначала Юки, теперь ты! Как ТЫ смел так поступить? Как?
Ив несколько раз непонимающе моргнул, потом до него дошел смысл сказанного.
Его изумрудные глаза вспыхнули огнем, а дыхание взволнованно участилось.
- Это правда? – спросил он, и его губы дрогнули в предвестии счастливой улыбки. – Правда?
Акутагава бросил нож на крышку стола, затем отпустил его шевелюру и Ив тут же выпрямился. Обвив его шею руками, он прижался к его рту своими горячими и влажными губами, пачкая Акутагаву своей кровью.
Но тот не ответил на его поцелуй, отодвинувшись от него – показывая, что все еще сердится. Но Ив не разомкнул кольцо своих рук, продолжая прижиматься к нему, опаляя своим дыханием его лицо.
- Я не смел ожидать этого, - прошептал Ив. – Я был рад уже тому, что ты готов дать мне и только… Поцелуй меня! Поцелуй!
Он терся ртом о щеки Акутагавы, о его губы, то и дело совершая точечные прикосновения языком. Он выпрашивал, умолял, настаивал, прикасаясь к нему снова и снова, пока всё не добился своего – Акутагава усмехнулся, затем раздвинул губы Ива своим языком и поцеловал так, что тот застонал.
Ладони Акутагавы скользнули вниз, на его узкие бедра, сжали их, и следом переместились на тугие ягодицы.
Не прекращая поцелуя, Акутагава подтолкнул его к столу, заставляя опереться на него. Ив, прерывисто дыша и взирая на него из-под ресниц, развязал ему галстук, расстегнул верхние пуговицы, коснувшись кончиками пальцев его ключиц.
