Я постараюсь исправить ситуацию с Ивом. Только не уходи.
- Акутагава… - прошептал Юки сдавленно, его сердце разрывалось на части.
- Юки, тебе может быть и наплевать будет, но знай, что я в жизни ни перед кем не становился на колени. Я не такой, чтобы просить на коленях, но тебя я прошу! Прости меня. Останься.
«Как ты можешь просить об этом, Акутагава! Это бессмысленно… Но, Бог свидетель, я не могу видеть тебя таким! Что ты со мной делаешь! Акутагава… Акутагава…»
- Перестань, - выдохнул Юки, хватая за руки, пытаясь его поднять.
– Хватит. Перестань.
- Нет! Сначала ответь мне.
- Зачем это тебе? Это слишком сложно для нас! Зачем?
- Я люблю тебя.
Юки всхлипнул, услышав эти заветные слова. Его колени подогнулись, он тоже упал на колени и обхватил Акутагаву за шею. Юки прижался к нему крепко-крепко, чувствуя его учащенное, взволнованное сердцебиение. Он словно в горячке целовал губы Акутагавы, его лицо – и тот отвечал ему тем же.
- Я тоже тебя люблю, - сказал Юки, признавая свою капитуляцию. Он не может уйти.
Просто не может…
«Что же ты со мной делаешь, Акутагава…»
Так Юки продлил их агонию еще на два месяца.
Эти два месяца Акутагава был осторожен с ним, словно Юки был сделан из редчайшего фарфора, который надо беречь как зеницу ока. Он и раньше был с ним ласков, но сейчас даже на людях не скрывал своей приязни к Юки – держал за руку, обнимал, говорил нежные слова. Акутагава вёл себя так, как ведут себя все неверные любовники, после того как были прощены. Юки старался не думать, что его возлюбленный предпринял в отношении Ива.
Пока было тихо, а сам Акутагава, согласно своей манере, ничего не рассказывал. Между Юки и Акутагавой было заключено хрупкое перемирие, основанное только на чувстве, но не на доверии."
"Они продолжали учиться в школе; приближались выпускные экзамены и это помогло Юки как-то отвлечься: необходимо было фанатично готовиться к получению диплома, ведь выпускные экзамены в японской школе – это массовая неврастения на грани самоубийства. Акутагава, несмотря на бродячий образ жизни и постоянно сменяющих друг друга школ и репетиторов, мог, по мнению Юки, вообще себя не утруждать зубрёжкой – фотографическая память плюс интеллект гарантировали ему на экзаменах «отлично».
Самому Юки пришлось попыхтеть, но, в общем, тот факт, что репетиторы Акутагавы усердно занимались и с ним тоже – очень помог ему.
Ботаник и Тэкесима же в открытую игнорировали приготовления к экзаменам.
- Не буду я париться над этой фигней, - заявлял Тэкесима.
