Онлайн-библиотека книг
Институтский амбал и любимец женщин Иванов только с виду казался крутым и сильным, на деле же был слабаком. После того как пытался кинуться на Меньшикова – здоровенный телохранитель очкарика двинул ему со всего размаха в лицо и этим ударом, похоже, всю храбрость вышиб. А была ли она, храбрость эта? Так лишь, мышцы большие да внешность смазливая, больше и нет ничего, видели бы девки сейчас этого Аполлона – со смеху бы покатились: оброс, грязный, с оплывшей рожей…
Хуже всех приходилось Малышевой: вокруг глаз залегли темные круги, двигалась с большим трудом, в волосах проглянула первая седина – на болезнь это мало походило, симптомы не те, скорее всего, на женщину угнетающе действовали условия.
Степанов понимал, что жить им осталось недолго, но тем не менее старался об этом помалкивать. Он прекрасно понимал, что Меньшиков со своей идиотской наркотой тоже долго не проживет – кто ж оставит в живых этого придурка, когда производство зелья поставят на широкий поток? Его попросту похоронят где-нибудь, дабы не разболтал секрет еще кому-то.
Он поднялся с нар, ощутив, что более-менее затихла боль в усталой спине. Остервенело почесавшись, прошел к чану с теплой водой, выпил несколько кружек.
На своих нарах заворочался профессор, но вставать не захотел. Степанов немного постоял, потом ушел к окну; здесь хоть немного свежее, иногда и ветерок дунет.
Сколько еще осталось? Два дня? Три? Четыре? Сколько? Меньшиков, идиот тупоголовый, разве не понимает, что и его тоже на тот свет отправят? Ходит, важный до жути, пальцы гнет перед своими же.
Степанов немного постоял у окна.
