'
Прочитав письмо, Кирпонос передал его дивизионному комиссару Рыкову, а тот, прочтя, уже генералу Тупикову.
— Господин майор, вы знаете, что здесь написано?
— Так точно, знаю. Перевод на русский делал я лично.
— И мы можем верить этому?
— Так точно, как только я доведу до господина генерал-фельдмаршала ваше согласие, так сразу он издаст приказ запрещающий немецким войскам обстреливать русские госпиталя и санитарные колоны. Разумеется всегда есть вероятность форс-мажора, особенно если госпиталь или санитарная колона не будут иметь опознавательных знаков.
Если вы согласны с предложением господина генерал-фельдмаршала, то он просит вас немедленно отдать приказ вашим людям в нашем тылу о прекращении уничтожения медицинских учреждений.
— Вот значит как… майор, подождите пока в приёмной, мне надо подумать.
Немец вышел, а Кирпонос, как только за ним закрылась дверь, спросил — И что вы по этому поводу думаете?
Первым ответил дивизионный комиссар Рыков.
— А ведь майор Прохоров оказался прав, не зря говорят, что подобное лечат подобным.
Видимо проняло немцев целенаправленное уничтожение их госпиталей. Думаю надо соглашаться, ведь мы именно этого и добивались согласившись на план Прохорова.
— Я тоже согласен, честно говоря мне всё это было не по душе, но похоже действительно другой возможности заставить противника не трогать раненых у нас не было.
— Я рад, что наше мнение совпадает, вот только как надолго хватит немцев в соблюдении этого договора, вот в чём вопрос."
"Взяв трубку телефона, Кирпонос позвонил в свою приёмную и приказал ввести немца.
Только он положил трубку телефона, как открылась дверь, и в его кабинет снова вошел немецкий майор.
— Я согласен с этим предложением, надеюсь письменного подтверждения от меня вам не требуется?
— Ни как нет, господин командующий, достаточно вашего слова.
— Это хорошо, и запомните майор, стоит вам только нарушить это соглашение, как веры вам после этого будет ни на грош. И вот ещё что, узнаем, что вы убиваете наших раненых и соглашению конец.
Кстати, ваш русский очень хорош, только едва уловимый акцент.
— Благодарю господин командующий, я родился и вырос в Царицине и лишь революция заставила мою семью вернуться на родину предков. Я передам господину генерал-фельдмаршалу ваши слова и надеюсь, что недоразумений по этому поводу не случиться.
— Я тоже очень на это надеюсь, сейчас вас доставят обратно.
Отдав русскому командующему честь, майор Райтер чётко развернулся и вышел из его кабинета.
