Хотя я пришел даже за десять минут до назначенного срока, но пришлось мне просидеть в приёмной, ожидая вызова к начальству, почти полчаса, пока наконец меня не вызвали. В кабинете кроме самого Кирпоноса снова оказались и начальник штаба с членом военного совета, видимо тоже хотели послушать о моих похождениях в немецком тылу из первых уст.
— Ну здравствуй майор, садись давай, в ногах правды нет и рассказывай, как ты там у немцев в тылу воевал, что они специально ко мне лично переговорщика прислали, да и как ты фон Рейхенау захватил.
— Да что там рассказывать, товарищ генерал-полковник, воевал обычно, а фон Рейхенау даже не я захватывал, вернее не под моим личным руководством, это бойцы второго батальона расстарались. Да и честно говоря им просто повезло, случайно пересеклись с этим гусем, вот ребята и не растерялись, перебили охрану, а пассажиров легковой машины взяли живьём. Они даже не знали, кто там ехал, просто увидели дорогую легковую машину и генерала в ней, благо машина кабриолет, а по летнему времени ехала открытой.
— Ты майор от темы не увиливай, давай, рассказывай, как ты у немцев в тылу воевал, ты кстати знаешь, что стал персональным врагом Германии и Гитлера.
— Значит хорошо воюю, раз противник так оценил мои скромные успехи.
Делать нечего, пришлось мне подробно пересказывать Кирпоносу все свои действия в немецком тылу. Мне только было интересно, что за немецкий переговорщик приходил к Кирпоносу и почему из-за меня. Наконец не выдержав, я, после того, как наконец закончил рассказывать высокому начальству про свой рейд спросил прямо.
— Товарищ генерал-полковник, а что за немецкий переговорщик к вам приходил, и почему из-за меня?
— А из-за кого ещё? Лично командующий немецкими войсками генерал-фельдмаршал фон Рундштедт прислал ко мне парламентёра с предложением прекратить наносить удары по госпиталям и санитарным колонам."
"— Проняло значит уродов, как сами наших раненых убивать, так это с удовольствием, а как сами в ответ по полной программе получили, так не понравилось.
И о чём вы договорились?
— Полное прекращение обстрелов и уничтожение госпиталей и санитарных колон, а также недопущение убийства захваченных раненых.
— Всё равно эти уроды будут убивать наших раненых, я тут с пленными общался, которых освобождал, так они рассказывали, что тех, кто не мог сам идти, немцы добивали.
— И тем не менее бомбёжки госпиталей и санитарных колон прекратились.
