X-Wing-5: Эскадрилья-призрак

"" — Вы… что вы такое говорите?

Мордашка вздрогнул и посмотрел на ошарашенного собеседника, словно только сейчас сообразил, что не один.

— Когда Йсанне Исард приказала «Лусанкии» взлетать с Корусканта, — устало пояснил он, — было разрушено множество зданий, и среди них то, в котором мы с женой устроили свой дом.

— Я все это знаю. Это есть в вашем досье. Что вы такое говорили про женщину, которой восхищались?

Про себя Гарик пел от радости. Тригит напрочь позабыл про допрос.

— Теперь нет смысла скрывать, — вздохнул Мордашка.

 — Вреда мое признание никому не принесет. Я любил свою жену, адмирал, но Йсанне Исард была для меня божеством.

Адмирал поперхнулся.

— Вы… шутите?

— А вы с ней встречались когда-нибудь?

— Разумеется. Несколько раз.

— Вот и я тоже. И каждый раз — словно по мне прокатился грузовоз. Какая рассудительность, ум, сила, власть, ощущение предназначения! Я отдал бы ей все — семью, честь, ранг, имя, — он тряхнул головой. — Пустые мечты, которым не суждено сбыться.

Я был букашкой в ее глазах. Как и все остальные, кроме Императора, по-моему. Но мечтать-то мне никто не запретит! Пай-пай-пай…

Лоран печально затих, перевел дыхание, смахнул с лацкана невидимую пылинку и уставился в пространство.

— Даже сам ее запах, — пробормотал он. — Такой чистый, как будто она была придирчива и бескомпромиссна в вопросах гигиены, как во всем остальном в своей жизни. И мягкая примесь духов. Знаете, адмирал, она совершенно не переносила сладких запахов в отличие от многих женщин.

Совершенно сбитый с толку свалившимися на голову откровениями Тригит только кивал.

— Кожевенное дерево, — мечтательно подсказал он. — Не всякая женщина отважится пахнуть им."

"— Верно, — Гарик меланхолически улыбнулся. — А теперь мертвы обе мои любимые женщины. Еще одна причина стереть с лица Галактики пятно Альянса. Моя личная причина.

— Я вас понимаю, — серьезно утешил его адмирал. — Да, конечно, пусть ваши ДИшки составят эскорт «Неуязвимому».

Оставляю вас, чтобы вы могли спокойно заняться приготовлениями, капитан.

— Благодарю вас, сэр.

Голограмма погасла. Через минуту включился интерком, но из динамика раздался не голос, а аплодисменты и улюлюканье экипажа.

Ухмылка, в которой расплылся Мордашка, принадлежала не Дарилльяну, а ему самому.

— Спасибо, спасибо! Я вас всех люблю, мои милые! Если кому нужно представление, обращайтесь ко мне в любое время. Специализируюсь на имперских безумцах.