XVII. Де Брас

Главное — меня не убили, хотя пытались, а все остальное лишь приложение к этому успеху. Кажется, я вполне надежно стал на ноги в этом времени, нашел друзей и союзников, обрел могущественного покровителя, отыскал любовь… и даже вскоре должен был обзавестись потомством, причем сразу с нескольких сторон. Нашел я и врагов, и даже больше, чем хотел бы. Но в целом, я был доволен и даже, наверное, счастлив.

Я не помнил прошлую жизнь, но почему-то был уверен, что этот год — лучший год в моей жизни. Стоило попасть в далекое прошлое, чтобы обрести настоящего себя.

К сожалению, все хорошее быстро кончается.

Требовательный стук в дверь донесся со стороны центрального входа. Двое слуг метнулись проверять, кто явился, а потом распахнули двери, и нижний холл заполнили гвардейцы Его Высокопреосвященства.

Я наблюдал за этим действием, стоя на лестнице, и при желании мог бы отступить и бежать через другие выходы, но вместо этого я вернулся в спальню, накинул на плечи плащ, взял шляпу и перчатки, а рапиру оставил лежать на столе — все равно гвардейцы отнимут.

После чего спокойно спустился вниз, встретив по дороге встревоженную Ребекку, выглянувшую из фиолетовой комнаты, и успел шепнуть ей:

— Ни в коем случае не покидайте дом! Заприте все двери и запретите слугам впускать посторонних. Художника отправьте прочь, не до него…

Она кивнула в знак того, что все поняла. Я же легко сбежал по ступеням вниз и поклонился гвардейскому офицеру, который был мне незнаком.

Офицер покачал головой.

— Пока что нет… вас лишь просили доставить для беседы.

Мы оба прекрасно поняли, о ком именно идет речь. Имя великого кардинала не нуждалось в уточнениях.

— Что же, я готов, оружия с собой у меня нет.

Офицер кивнул и предложил следовать к карете, остановившейся прямо перед домом.

Городские зеваки уже собирались небольшими группами, обсуждая явление гвардейцев и мою личность тоже. Дом долгое время стоял пустым, и когда Перпонше отправил сюда слуг приводить жилище в порядок, пошли всевозможные слухи о личности хозяина.

На слухи мне было плевать, я спокойно прошел к карете и забрался внутрь. Офицер устроился рядом. Был он собран и молчалив, и за всю дорогу не произнес ни слова.

Шторка кареты с моей стороны была прикрыта не совсем плотно, и я видел, куда мы едем.