XVII. Де Брас

Как блики солнца играли на воде, как ветер, то поднимаясь, то чуть затухая, гонял волны, как рыбацкие лодки вдалеке правили к берегу, как солнце постепенно уходило за горизонт, обрамляя напоследок все вокруг невероятной цветовой гаммой.

— Господин, вот одеяло, укройтесь!..

Ив был не просто расторопный, он оказался продуманным малым, и прихватил из таверны кое-что полезное в дороге.

Я с благодарностью закутался в одеяло, и так и уснул, прямо на берегу, вблизи костра, до последнего глядя в далекое синее море.

Спал я в ту ночь крепко и беспробудно. А проснувшись часов в семь утра, когда солнце вновь начало подниматься над небосводом, понял, что выполнил свою цель. Я отдохнул душой. Большего мне не требовалось. Можно спокойно возвращаться в Париж.

Только я хотел дать приказ Иву седлать лошадей, как мои намерения прервали самым грубым образом. С восточной стороны в утренних лучах яркого солнца по пляжу мчал всадник, а прямо за ним неслись еще несколько конных, но сразу было понятно, что они отчаянно преследуют его.

— Зарядить пистолеты! — резко крикнул я Иву. — Быстро!

К счастью, мой новый слуга умел это делать, причем ловко и быстро. И пока всадники мчались на нас, спокойно и без нервов выполнил мой приказ.

Я взял в каждую руку по пистолю. Рапира висела у бедра, как и дага. Конных всадников было не меньше пяти, и они были вооружены и крайне опасны на вид. Так что сходиться с ними в поединке я не особо то и желал.

Тем не менее, я укрылся за крупным, в человеческий рост, валуном, велев Иву отвести коней в сторону, и принялся ждать.

Соленый воздух бодрил, а легкий ветерок, налетевший с востока, остужал голову. Поселиться бы тут навсегда, прикупив домик в Сен-Тропе, — идеальное место, чтобы прожить несколько лет!..

Беглец поравнялся со мной, резко осадил своего коня и спрыгнул на песок, смешанный с галькой.

— Сударь… — начал было он, но тут увидел мое лицо и осекся.

Я тоже увидел его лицо.

Дьявол! Он теперь будет преследовать меня даже на курорте?

— Опять вы? — неприязненно уточнил я. Этот человек, пытавшийся меня убить, не имел ни малейшего отношения к образу, созданному Дюма и Смеховым, так что я заколол бы его, не задумываясь, предоставь он только новый повод.