XVII. Де Брас

Думаю, себя они тоже не обделили средствами защиты. Хорошо, что они додумались до этого. И одновременно плохо, что я сам упустил данный момент из виду.

Мы были готовы и ждали только Атоса, но вместо него ко мне, трижды поклонившись по дороге, подошел слегка ошарашенный кучер из людей Перпонше.

— Ваша милость… — начал он смущенно.

— Там вас спрашивает… хм… дама…

Я удивился, только дамы мне еще не хватало. Не герцогиня же де Шеврез пожаловала? И уже точно не Ребекка.

— Ждет в фиакре за воротами, сюда идти отказывается.

Велела звать вас!

Все же любопытство, как оказалось, присуще не только женщинам и кошкам. Арман задерживался, и я решил потратить эти минуты, чтобы выяснить, кто же ждет меня за воротами и что именно таинственной мадам от меня потребовалось?..

Оставив поводья лошади Люке, я быстрым шагом пересек двор, нацепив на лицо суровое выражение — женщины такое любят, и подошел в фиакру, сиротливо приткнувшемуся у каменной ограды в десяти шагах дальше по улице.

Верх фиакра был поднят, защищая от дождя, но внутри явно кто-то находился.

Я заметил широкое нелепое платье из потускневшей от времени зеленой парчи, шляпку, давно вышедшую из моды, и вуаль, надежно прикрывавшую лицо дамы от чужих любопытных взоров. Для верности дама обмахивалась веером, хотя погода у этому совершенно не располагала. Рядом с ней на кожаной сидушке лежала рапира в ножнах.

Я приблизился и остановился перед экипажем, склонив голову в коротком поклоне.

— Ваша милость, — начал я, — не имею чести быть представленным…

Дама резким жестом сложила веер и указала им на место подле себя.

Я пожал плечами и последовал приглашению.

Лошадка мирно отдыхала, никто из прохожих не обращал на нас внимания.

— Итак, — поторопил я даму, устроившись рядом, — чем обязан?

— Шевалье, вы не узнаете меня? — раздался взволнованный хриплый голос, который никак не мог принадлежать существу женского пола. — Это же я, ваш друг, д’Артаньян!

Для верности дама, а, точнее, гасконец, чуть приподнял вуаль, из-под которой торчали густые усы.

— Д’Артаньян? — первый приступ удивления прошел, и теперь я едва сдерживал рвущийся наружу смех.

— Но зачем вы переоделись в женщину?

Гасконец хотел было порывисто вскочить, но в платье это было не так-то просто проделать. Он упал обратно на сиденье и всплеснул руками.

— О! Вы не представляете, что произошло!

— Кое-что представляю, — не согласился я, — вы зачем-то подорвали университет и подожгли город.