XXXL. Как (не) влюбить(ся) в миллиардера

– А знаете что, девочки, пойдемте-ка, я вам кое-что интересное покажу, – первым отмер Михаил, за что я преисполнилась к нему любовью и благодарностью. – Покажу, и вывезу вас к черту за город, и прикопаю, паразитки. Что вы вечно носы свои суете?

Я проводила взглядом честную компанию, очень надеясь, что Миша выполнит свое обещание. В противном случае грех на душу мне придется брать. Убить не убью, конечно. Но покалечу сто процентов.

– Егор, я хотела тебе рассказать один на один, без них. Хотела сказать, что очень люблю тебя и приму любое твое решение.

Но этот ребенок – он родится. Ты и он – лучшее, что случилось в моей дурацкой жизни. Я… – на глаза навернулись слезы. Я всхлипнула и рукавом вытерла лицо. Мама бы меня убила, если бы увидела такое поведение, недостойное леди.

– Так тебе нельзя плакать, – отмер Холод и вдруг сграбастал меня в свои медвежьи объятия и закружил, от чего меня тут же затошнило, и уши заложило, как на карусели. А страх отступил, развеянный радостным рыком этого невозможного гризли.

– Ты что, рад? – прошептала я?

– Ты все-таки ужасная тупица, лягушонок, – улыбнулся Егор. Осторожно, словно бомбу, ставя меня на пол. – Я не просто рад, я сейчас взорвусь от восторга. И виновата в этом ты. Свела с ума несчастного политика.

– Ты обещал не звать меня лягушонкой, – пробубнила я, раздуваясь от полного беспрекословного, безусловного счастья.

– Да, – говорю я, не в силах отвести взгляд от моей, теперь уже, жены. И больше не слушаю тетку с покосившейся башней из пергидролевых волос на голове.

Она что-то несет про бегущие жизненные воды, корабль не разбивающийся о бытовые скалы и прочую ересь. А я желаю только одного – содрать с лягушонки эту свадебную бутафорию и сойти с ума.

– Кольца? Егор, кому ты доверил кольца, – шипит за моей спиной свидетель, промакивая платочком бычий лоб. Мишаня с утра на нервах. Очень странно выглядит потеющая гора мышц, бегающая с вытаращенными глазами между гостей.

– Да, я согласна, – тихий голос Зины затмевает все происходящее вокруг.

Вот уж не думал никогда, что это маленькое слово сможет сделать меня одуревшим от свалившегося на голову счастья.

– Да у меня ваши кольца, – в голосе свидетельницы, сияющей зеленеющим уже фингалом, столько яда, что можно бы скопытить все триста гостей, собравшихся в торжественной зале местного ЗАГСа. – Ничего доверить нельзя.

Тоненький золотой ободок прочно садится на мой безымянный палец. Странно, а это совсем даже не страшно.