XXXL. Как (не) влюбить(ся) в миллиардера

Крышу проверьте, – с трудом совладав с горлом, словно присыпанным песком со вкусом противной клубники, рявкнул я. – Я сдеру с нее шкуру. Сожру сардельку с потрохами. Быки – опасные животные.

– Да, крышу-то тебе проверить не мешает, и мне тоже. А жрать сардельку разбитыми губами тот еще аттракцион, – вздохнул Мишка. – Эта дамочка за два дне сделала из тебя инвалида красоты и секса. Как ты выступать будешь завтра, ума не приложу. Вся морда – в мясо. Очками такую красотищу не прикроешь. Фингал еще не прошел, красивый такой стал, зеленый.

Очень сочетается с колером «сырое мясо». Придется искать гримера.

– Сначала найди гадину. Не могла же она испариться? Притащи мне ее, я хочу…

– Я уже начинаю сомневаться, что мы ее вообще найдем, – голос друга сейчас мне совершенно не понравился. – Ребята обнаружили в тележке диктофон и профессиональную фотокамеру. Думаю, что она была еще чем-то оснащена. И если я прав, то мы попали. Девка профи, Холод. Как бы не подавиться нам, и зубы не поломать. Черт, ну что за непруха? Думаю завтра наши физиономии будут в прессе, и боюсь не только физиономии.

Ты зачем голый-то шлялся перед этой сукой?

– Думаешь в фитнес-центре нас пасли?

– Думаю, что с момента нашего приезда в город пасли. На видео не видно было, кого эта ведьма завалила в «Чугунной дюймовочке», не просто так она появилась.

– Тогда, что она там бурлила, что это мы выкинули в сеть ролик? Или это она так скакала на беговой дорожке, чтобы нашу бдительность усыпить. Не пори чушь, скорее всего девка просто слепая корова.

И кто-то дергает ее за ниточки. Кто-то очень хитрый и умный, – ухмыльнулся я. – Чего стоишь, Миша? Цигель-цигель. Эта коза где-то рядом, я чувствую, за километр воняет сарделятиной. Прочешите гостиницу. Пока не найдем ее, ничего не узнаем. Я выбью из нее все тайны, уж поверь.

– Или она из нас выбьет остатки разума и здоровья.

Мишка унесся, подняв столб пыли с плохо пропылесосенного ковра. Я подошел к окну и еще раз осмотрелся. Пожарной лестницы рядом нет, только ливневая труба.

Но ведь мымра не человек-паук, до нее полметра, не меньше. Да ну на фиг, не может быть, чтобы толстые бабы ползали по стенам. Так не бывает.

Лицо болело немилосердно. Накинул на плечи халат и вышел из кабинета. Расслабился, мать твою.

Я висела на трубе на уровне пятого этажа, обхватив ее ногами и руками, и пыталась вспомнить, как на ней оказалась. Вся затекла, замерзла. В зад нещадно поддувало, а в глазах начали скапливаться горючие слезы.