XXXL. Как (не) влюбить(ся) в миллиардера

Я порадовался, что Миха прикрыт выбитой дверью, иначе он бы просто сварился вкрутую. Мать валькирии блином распласталась по стене прижимая к себе вопящую кошатину, вырванную с корнем и куском моих брюк и судя по лоскутам в когтищах, трусов.

Когда-нибудь я напишу мемуары. Они будут называться «Исповедь миллиардера, которого сделала слюнявым идиотом толстая макака». Продам ее и стану космически богат. Когда-нибудь. Если доживу.

– Теперь вообще не помоемся, – расстроенно хмыкнула тетка, целуя в макушку проклятое мяукающее существо.

Зина затихла возле стены, обняв свой болид. А я смотрел на ее зад, обтянутый одними колготками и обрывками юбки-карандаш и понимал, что теперь точно и с полной отдачей можно писать мою книгу. Потому что я точно и бесповоротно поплыл умом.

– Где чертовы видео и фото? – прорычал, склонившись над растрепанной лягушечкой, борясь с помутнением в мозгу и стараясь не смотреть на кофточку, которая ничего не скрывала из-за вырванных с мясом маленьких пуговок.

– Я не знаю, – прорыдала паразитка.

 – Честно. Не помню. Я не помнююююю. У меня стресс.

– Не ври. Я ведь вытрясу из тебя нычку. Сначала выпорю, как сидорову козу, а потом…

– Не надо, – прохныкала малявка хрипло, от чего у меня пропал голос, в голове чуть не лопнула аневризма, а пах, разодранный Чучей, взорвался болью.

– Холод, валить надо, – нарисовался рядом со мной Мишаня. Не хватало нам опять в ментовку загреметь. Мамаша нас сдала, звонила в полицию, я слышал. И еще, у меня, кажется сломаны ребра и пятку я обварил.

Жор, бежим, а? Ну, пожалуйста.

– Когда она успела? – икнул я, не сводя глаз с белой кожи обрамленной дешевеньким кружевом бюстгальтера. Сам себе казался сейчас извращенцем, будто пачкал своими чертовыми грешными глазами что-то чистое и целомудренное. Но и не смотреть не мог. – Я вернусь, сестренка. – пообещал, капитулируя с поля боя, трусливо поджав хвост. Снова.

Бояться не стыдно. Стыдно признаваться себе в том, что ты глупая и толстая. А бояться не страшно. Хотя, я всю жизнь трясусь при виде клоунов, у меня стынет в жилах кровь при виде красного носа, прилепленного к выбеленной физиономии и нарисованной улыбки от уха до уха.

Адские твари всегда говорят писклявыми голосами и почему-то все время норовят вытащить меня из неудобного шапитошного кресла на арену. Поэтому я больше не хожу в расписные шатры полные радости и смеха, так обещают они в своих рекламах, ага. Наверное из чувства вредности вселенная превратила мою жизнь в проклятый цирк с конями.