Коней вывели, впрягли их в корабль, и кони вытащили корабль далеко на берег — за дальний след штормового наката.
И чуть отдохнув, переселенцы пошли делить новую землю.
Каждому мужчине было положено столько, сколько обойдет за день с факелом в руке, поджигая на границах своей земли костры. Каждой женщине было положено столько, сколько обойдет за день, ведя в поводу корову...
Мой творческий процесс прервал директор ресторана Жора.
Он был красен и зол.
И сообщил, что у него не хватает шести «кадров» — поваров, корневщиц, официанток.
— Куда они делись?
— Зарезали их, Викторыч! — сказал Жора и схватился за голову.
— Где? — с некоторой тревогой спросил я, потому что все-таки был вахтенным помощником капитана.
— В санинспекции!
Это меня не касалось. Если бы их зарезали на борту, то это было бы уже другое дело.
— Как-нибудь обойдешься, — утешил я Жору. — В первый раз, что ли?
— И кладовщица на аборт легла! Утром еще молчала! — сказал Жора.
— Как придет старпом, я ему доложу, — сказал я и засмеялся.
— Чего тут смешного? — взорвался Жора.
Я коротко рассказал ему о Фрейдис, о переселенцах, норманнах, о том, как они ссорились из-за женщин и даже убивали их, чтобы жить спокойно на море и возле моря.
— Значит, уже тысячу лет женщины приносят неожиданности морякам, пора привыкнуть, паренек, — заключил я.
— Пошел ты к чертовой матери! — заорал Жора и сам куда-то ушел.
А я продолжал заниматься древними викингами, выписывал из книги Гуревича занятные цитаты и сопровождал их своими собственными глубокомысленными рассуждениями.
Если правда то, что мысль становится материальной силой, овладевая массами, то слово, вероятно, становится материальной силой, овладевая человеком.
Именно это упустил вещий Олег из виду, когда пихнул ногой череп своего коня. Он презрел веру предков в магию слов, в правдивость и мудрость народа, — ведь волхвы вещали от имени самого народа.
Волхвы не боятся могучих владык,
А княжеский дар им не нужен;
Правдив и свободен их вещий язык
И с волей небесною дружен.
..
....................................................
Кудесник, ты лживый безумный старик!
Презреть бы твое предсказанье...
И вскрикнул внезапно ужаленный князь...
Интересно, что стихи называются «Песнь о вещем Олеге», но и еще один раз употребляет Пушкин слово «вещий»: «Правдив и свободен их вещий язык».
Здесь я решил поставить точку, потому что услышал два судорожных звонка — вахтенный у трапа вызывал меня на палубу.
