Это не значит, что когда ты в самом деле стоишь на якоре, то тебе на это наплевать. Но на экзамене это пропустишь. Или не доложишь, что в случае опасности ты обязан принимать против этой опасности меры. Хотя только кретин не принимает мер против опасности, которая ему грозит. Или ты перечислишь все виды информации, которые следует получить у сдающего тебе вахту штурмана: о береге, своих огнях, встречных судах, погоде, видимости, прогнозах, предупреждениях, приказах капитана, но не скажешь о «распоряжениях по вахте», то есть о том, что повара надо пихнуть под ребро в шесть ноль-ноль по Гринвичу.
И ты опять спекся.
Недаром Петр Первый велел:
Читай Устав на сон грядущий!
И поутру, от сна восстав,
Читай усиленно Устав!
Однако российский народ коротко ответил царю пословицей: «Жить по уставам тяжело суставам».
Без энтузиазма я переступил порог шикарной каюты-люкс, в которой жил капитан-наставник.
Приемный холл каюты выходил окнами на корму и оба борта променад-дека. За синими, вечерними стеклами окон виднелся, белел наш кильватерный след.
В спальном отделении каюты стояли две широкие, роскошные кровати. Вероятно, лишняя кровать неприятно действовала на капитана-наставника, напоминая ему о дне рождения супруги.
Сам наставник сидел у стола и барабанил пальцами по Уставу. Звали наставника Борис Константинович Булкин. Он был, конечно, не молод, но и далеко не стар, сух, подтянут, имел губы тонкие, насмешливые; имел еще лысину, довольно уже порядочную.
— Итак, — сказал он, — вы, четвертый помощник, — писатель? Садитесь, пожалуйста.
Я сел и ощутил сухость во рту.
— Это имеет какое-нибудь отношение к будущей экзекуции? — спросил я. Я уже давно заметил, что звание «писатель» означает в глазах нормальных людей нечто совершенно несовместимое с серьезным знанием чего-нибудь конкретного на свете.
— Да, — сказал наставник. — Имеет. Если вы писатель, то на кой черт вас несет в этот рейс?
— Иногда полезно проветрить мозги, — сказал я. У меня зрел план. Я хотел попытаться завлечь наставника в «травлю».
Мало на свете моряков, которых нельзя «затравить».
— Чего вы тут проветрите? В таком рейсе мухи сдохнут от скуки."
"— Ну что вы! — сказал я. — Ведь это опасный рейс! Поздняя осень. Атлантика... Я недавно читал, что в пятьдесят девятом возле Гренландии погиб «Ганс Гедтофт», датское судно, ультрасовременное, построенное специально для плавания в высоких широтах зимой, с двойным дном, с ледовой обшивкой, со знаменитым полярным капитаном Расмуссеном во главе.
