За его спиной (СИ)

— Я так и знал, что она здесь! — оскалился Марат, заходя по-хозяйски в дворницкую, заставляя меня в панике попятиться, — сразу мне этот черт не понравился! Ну привет, невеста!

Я отходила все дальше, пока не уперлась бедрами в кухонный стол, затравленно переводя взгляд с Марата на лица его друзей, с похабными улыбками осматривающими меня, расхристанную и зареванную…

Напрасно я пряталась от мира, большого и страшного… Он настиг меня.

От лишних мыслей, внезапно появляющихся в башке, у Бродяги всегда было одно верное средство: работа.

Загрузишься до натяжения жил, и как-то все остальное на второй план отходит… Правда, в последний раз не особо помогло, но это дело Бродяга списал на непривычность ситуации.

Зато сейчас, когда руки тряслись от дикого, бешеного, неукротимого просто желания ощутить опять нежность и податливость маленькой рыженькой кошечки, пригревшейся так доверчиво на его груди, труд был лучшим лекарством.

Так что Бродяга, побив профилактически ни в чем не повинную дверь в подсобку и от души выматерившись, молча и целенаправленно рванул исполнять рабочий долг, трудиться в поте лица, рук и остальных, вообще некстати заявивших о себе членов организма, надеясь умотать их до состояния нестояния.

Благо, работенка у него была для этого самая подходящая.

Ночь на дворе вообще не мешала спокойно махать граблями, осенние листья, нападавшие за пару часов в таком диком количестве, словно Бродяга вообще не работал все это время, мягко шуршали, а сам Бродяга пытался отключить мозг, занимаясь привычной деятельностью.

И не думая, что там, в его тесной дворницкой, на его кровати, ждет его маленькая рыженькая, сладкая до невозможности кошечка… И идти ей некуда. Теперь некуда. И это знание наполняло душу каким-то диким, атавистическим счастьем…

Зависимость ее, слабость, беззащитность будили в Бродяге зверя, того самого, что он все время старался прятать под внешним спокойствием и благодушием.

Мало кто знал его другим: бешено-веселым и неукротимым… Да, были дела в молодости, круто погуляли они с Казом и Хазаром… Хотя, Хазар всегда умел себя держать, ну так ему и положено, он на семь лет старше… И вообще всегда был самым продуманным, самым четким.

А они с Казом веселились, как умели.

Каз постоянно влипал в какие-то неприятности, потому что говорливый дурак, да еще и умеющий, в случае необходимости, очень нехило приложить тех, кому длина его языка не нравилась.