За его спиной

Шишок, основательно придавленный не только Хазаром, но и партнерами, в очередной раз показавшими, что с политиками и чиновниками связываться можно, но вот доверять им – ни в коем случае не стоит, утух настолько, что уже полмесяца про него ничего не было слышно.

После пожара в его новом клубе, на открытии которого Бродягу помяли так основательно, что ребра до сих пор ломило на погоду, по всем предприятиям Шишка прошлись волнами проверки всего, чего только возможно, в итоге, половина из них закрылась, а половина обанкротилась.

Ребятки из администрации, качественно подставившиеся нелепыми фотками, которые принесла Аня, очень серьезно заметали за собой следы и выслуживались перед Хазаром, справедливо считая, что лучше перебдеть и усыпить опять цепное чудовище. И неводомек им было, что чудовище давно уже все цепи порвало…

Сейчас была передышка, Бродяга с Казом это отчетливо понимали и вовсю пользовались затишьем перед бурей.

Ни у кого из них не было сомнений в том, что Хазар предательства своих друзей из администрации не забудет.

А пока…

Каз вовсю гулял в своем фирменном стиле: бабы, гонки, драки. Это была его стихия, его страсть. Бешеный, неукротимый и ветреный характер, который никто не мог усмирить.

Кроме его ближайших друзей.

А Бродяга наслаждался спокойным семейным счастьем. Своим котенком, которая с каждым днем все больше походила на круглобокую сладкую кошечку. Он был настолько счастлив, что и не мог вспомнить, когда еще такое было в его жизни. Потому что не было.

Тот год после тюрьмы, который помнился теперь смутно, словно один бесконечный день, был словно прелюдией перед этим вот ослепительным душевным комфортом.

И его Ляля, маленькая, нежная, солнечная, была средоточием всего. Она, и маленькое существо, уютно плавающее в едва заметном еще животике.

Вечера, которые они проводили втроем, Бродяга не променял бы ни на что на свете.

И потому желание Каза в очередной раз куда-либо его вытащить, немного раздражало.

Понятно, что в своем счастье Бродяга слегка позабыл обо всем, и о том, как они весело раньше, до тюрьмы, проводили время вместе.

Но это было так давно. И столько уже случилось после…

Бродяга поменялся, и сильно.

Хазар, похоже, тоже, потому что все время теперь проводил или в работе, или с сыном, или под окнами неуступчивой Аньки.

А вот Каз, так резко оставленный своими самыми близкими друзьями, все равно остался прежним, и, кажется, еще больше погружался в привычную ему стихию безумия.