За горизонт! [СИ]

Имею ли я право бросать тех немногих, кто уже послужил родине и принёс немалые жертвы в топку новой войны? Эта война… она ведь бесконечна, жестока и… и есть ли вообще смысл…

Наташка, точно уловив моё состояние, гладит меня по спине, только что не приговаривает, мол ничего-ничего, перемелется, мука будет. И парни, лежащие в двухстах метрах от нас, перемелются, да и мы все тоже перемелемся, превратимся в муку, грязь и пепел… Всему своё время…

После обеда я посылаю парней забрать машину из ремонта. Вызываются Алик, он же Олег Ершов, тот, что заделал дырки в косяке, и Алексей Блашковский.

Алик невысокий и сухой, с короткой солдатской стрижкой и иссиня-чёрной щетиной, а Лёха высокий и вальяжный, с русыми чуть волнистыми волосами, немного напоминающий Костолевского.

Я выдаю им деньги и говорю, куда ехать. Они уезжают, а я иду с Наташкой в комнату, которую она облюбовала для нас. Мебель почти везде новая, хоть и примитивно-простая, имеющаяся в обычном мебельном магазине. При взгляде на неё кровь из глаз, конечно, не идёт, но и любоваться особо нечем.

Впрочем, частично мебель закупалась по объявлениям и в комиссионке. Старая, практически антикварная, но не имеющая исторической ценности. В общем, в нашей комнате стоят две деревянные кровати, стол, два стула и платяной шкаф. Не хватает только льва и колдуньи…

— Егор, — говорит Наташка, внимательно вглядываясь мне в глаза, — что-то страшное случилось, да? Почему мы здесь?

— Просто небольшая предосторожность.

Поживём пару деньков тут, а потом переберёмся к себе. Я, кстати, посмотрел квартиру Мартика, помнишь?

— И как? — оживляется она.

— Отлично, — улыбаюсь я. — Просто замечательно. Твой портрет он, конечно, написать не успеет, но во всём остальном сплошные плюсы. Иди ко мне, я соскучился.

— А если кто-нибудь зайдёт? — Наташка опасливо смотрит на дверь.

— Не зайдёт, — улыбаюсь я.

— Тут холодно как-то…

— Да? Сейчас подбросим дровишек…

— А может… к дяде Юре пожить попросимся?

Я уж думал об этом, но там мы сами будем незащищены, и он из-за нас, из-за меня, вернее, будет под угрозой.

— Потерпим, Наташ, потусуемся здесь.

Собственно, тусоваться будет она, а мне-то, всё равно, придётся мотаться. Буквально сейчас приедет машина и я умчусь. А она останется.

— Наташ, давай мы пошлём пацанов в магаз. Напиши на бумажке, что нужно купить. Тебе придётся немного поработать поварихой, ладно? Ну… не расстраивайся, не дуйся.