За горизонт! [СИ]

Я оказываюсь в центре мощного энергетического вихря — страх, ужас, дезориентированность осаждённых и чёткое организованное напористое насилие осаждающих.

— Я сотрудник КГБ! — протестует Кухарчук и тут же получает сокрушительный, выбивающий дух, удар в грудь прикладом калаша.

— Лежать, бл*дь!

Хех. Приятно смотреть, как Лимончик, его высочество принц Лимон, беспрекословно падает на пол не желая рисковать целостностью грудной клетки, а то и костей черепа.

И меркнет свет, и молкнут звуки,"

"И новой муки ищут руки.

Если боль твоя стихает,

Значит будет новая беда…

На кухне жизнь течёт независимо от происходящих за её стенами трагедий, потрясений и тектонических сдвигов…

Падают все. Кроме меня и моих ребят. Я делаю едва заметный жест, двигаю бровью и едва шевелю перстом, и всех поверженных на пол начинают по одному поднимать, заламывать руки, быстро-быстро, почти бегом выводить во двор и бросать на пол автобусов.

— Руки за голову, твою мать!

Чувствую себя немного графом Монте-Кристо. Впрочем, чувство самодовольства никогда не доводит до добра.

Будем считать, новое испытание боеготовности, слаженности и эффективности спецотряда ВМПО «Факел» проходит… нормально. Да, нормально оно проходит, возразить нечего.

Кагэбэшников и социально близких бойцов мы завозим на заброшенную базу ДОСААФ, которую отдали нам, но она ещё не отремонтирована, не перезапущена и пока бездействует, хотя, потенциал у неё очень хороший.

Есть колоритный бетонный типа бункер с облупленным бюстом Сталина, есть столовая с отдельными боксами-складами, похожими на помещения гауптвахты. Что ещё нужно? Здесь царит военизировано-архаичный дух, окрыляющий майора Радько Михал Михалыча, прибывшего сегодня утром для оказания посильной помощи.

— Пошли, — подмигивает он мне.

За последнее время он ощутимо округлился и заплыл поволокой сытого благополучия, значительно уплотнив подкожный слой.

— Возьми кого-то из бойцов, — просит он. — Чтобы с голосом. С громким.

— У меня громкий, — пожимает плечами Алик.

— Серьёзно? — возвышается над ним круглый и пресыщенный жизнью Михал Михалыч. — Сам небольшой, а голос, как у оперного певца?

— В опере себя не пробовал пока, — усмехается мой помощник.

— Да? Ну ладно, давай попробуем.