За горизонт! [СИ]

Говорит эти двое застрелили милиционера. Действительно так?

— Трудно сказать, — пожимаю я плечами. — Милиционер этот должен был меня застрелить по приказу Рахметова, да только сам пулю схлопотал. Печёнкин этот тот ещё тип, на самом деле. Но видите, хочет быть полезным. Беспринципный, но пользу действительно принести сможет.

— Ну, расскажи тогда, что там за история с этим Бычком, или как его.

Я рассказываю. В принципе, рассказываю, как есть, не утаивая и мотивы Печёнкина.

— Понятно, — морщится Чурбанов.

— Юрий Михайлович, а можно спросить об этом Сергее Олеговиче, о Назаре то есть.

— Нет, Егор.

— Я вижу, что вы, простите меня, что вы его воспринимаете, как болезненную проблему. Я бы очень хотел эту проблему устранить. Если вам это не вполне удобно, мы можем подключить параллельные структуры.

— Нет, — хмурится он. — Ни в коем случае, я тебе уже говорил."

"— Да, я помню, — киваю я. — Но если бы вы хотя бы намекнули, что именно является его гарантией и как её… э-э-э… отозвать, я думаю, решение бы нашлось.

— Да, ты прав. Этого человека нельзя просто устранить. Будут последствия.

— Это связано с бриллиантами?

— Что-что⁈ — недовольно бросает Чурбанов. — Не нужно тебе в это дело лезть. Я предупреждал уже.

— Юрий Михайлович, он сам лезет, вы же видите. И не просто лезет, а хочет расшатать систему. Расшатать и переподчинить себе. И ладно бы деньги. Вам они безразличны, вы и так человек состоятельный.

— Это ещё что за разговоры! — сердито восклицает он.

— Но дело не в деньгах, а в возможности контролировать уголовную среду.

Мы строим систему, в которой сможем влиять на преступный мир, а этого Лимончика интересует система, которая может влиять на власть. Вот и вся разница. Согласитесь, она огромна.

Чурбанов качает головой. Это он понимает.

— Юрий Михайлович, дело в бриллиантах? Но что он может предъявить? Реально ли у него есть что-то?

— Так, этот вопрос мы сейчас обсуждать не будем, — решительно говорит он. — Точка. По поводу освобождения его приспешников я, разумеется, отказал.

Там есть определённые сложности, но Печёнкин получил распоряжение совместно с прокуратурой доводить дело до суда.

— Понял. Тогда я пошёл. Я завтра лечу к Медунову. Неделю меня не будет.

— По комсомольским делам что ли?

— Да, так точно.

— Ну хорошо. Лети. Вернёшься — звони. Там уж, правда съезд начнётся. Нервотрёпки много будет. А к этому разговору, возможно, мы ещё вернёмся.

Я возвращаюсь к себе и погружаюсь в работу. В обед звоню Айгюль. Она оказывается дома.