За горизонтом

Как он заявил когда-то? «…А ты слушайся советов дурака — и у тебя вообще все в жизни будет гладко…» Разумный совет дать было некому — все вокруг были умными…

Даже Санелана, которая всегда прежде (когда дело касалось вопросов политеса и «приличий») знала, как следует поступить — даже она не могла успокоить Алекиана и дать ему хороший совет:

— Теперь ты должен решить сам, мой друг. Пришло время… Теперь принимать решения будешь ты.

Пока Санелана была рядом, Алекиан чувствовал себя уверенней, одно лишь ее присутствие успокаивало, но сейчас было недостаточно только сохранять спокойствие — требовалось действовать… Но как? Вернулись лазутчики из Ванета, с ними пришел Гиптис Изумруд — еще более растерянный, чем сам принц… Затем появилось еще несколько придворных отца, которым посчастливилось спастись — сэр Кенперт, сэр Дройт… Они в спешке бежали из Ванета и почти ничего не могли сказать толком.

Император исчез, архиепископ Кениамерк исчез, маршал и канцлер — предатели… И что самое неприятное — брат! Алекиан отказывался верить в то, что брат предал семью, предал отца, но… Гиптис уверял, что видел собственными глазами въезд Велитиана в Ванетинию… Изумруд не поскупился на страшные подробности. Теперь все запуталось окончательно — брат… Отец… Дядя Кениамерк… Маршал Каногор… Канцлер…

Стоило принцу закрыть глаза — и знакомые лица начинали кружиться перед ним в диком хороводе… Все это было словно в кошмарном сне… Поэтому когда из Ренприста возвратился Коклос и Алекиан увидел, кого он привез с собой — сердце екнуло, принц как-то сразу осознал, он — спасен.

У него появилась почва под ногами… Впечатления, приобретенные в детстве и юности — самые сильные. Если уж Алекиан привык с детства считать ок-Икерна непобедимым воином, а Коклоса — советчиком, точно знающим ответы на любой вопрос, то это на всю жизнь! Он — спасен.

В Ванетинии тоже кипела бурная деятельность. Каногор Эстакский, ставший первым человеком в стане заговорщиков, сбился с ног, пытаясь «держать в руках все нити». Существовало множество вопросов, целиком находившихся прежде в компетенции канцлера — а маршал просто не подозревал об их существовании.