За горизонтом

Не то, чтобы господа рыцари испугались толпы мужиков, но как-то само собой вышло, что на стену щитов и частокол грубо заточенных кольев не полез никто… Чуть-чуть дернуть за повод… Тронуть коленом чуткий (даже под боевым снаряжением) конский бок… И — вперед! Бей-коли-руби!!! Вот они бегут, жалкие недочеловечки, пожива воронью… Вот они…

Два латника, скакавшие в задних рядах серого воинства, не успели свернуть и с разгона налетели на подставленные колья. Под мощным напором ополченцы, сжимавшие оружие, подались назад, сухо хрустнула, разлетаясь на куски, палка, дико захрапел, опрокидываясь, конь… Латники взвыли — и тут же вовсю заработали дубинки и топоры.

Тоиль успел только разок ткнуть поверженного латника мечом. Он так и не понял, поразил ли он врага или нет — его тут же оттеснили, отодвинули в сторону… Юный сотник поглядел на меч в руках, на мужичков, копошащихся вокруг распростертых тел, глянул в сторону вражеского стана и заорал:

— В строй! Щиты, держите щиты!.

Там, откуда на них обрушилась лавина конницы, теперь спешно выстраивалась вторая линия вражеского войска. Отряды конницы и пехоты… Все — в сером.

— Равняйте ряды, — завопил было Тоиль, но тут голос наконец не выдержал, сорвался на визг…

Тем не менее, его послушались — крестьяне с видимым сожалением отступились от убитых, снова пытаясь образовать шеренги. Тоиль выбрался из плотно сбившейся толпы наружу и прошелся вокруг, расталкивая мужичков и вытаскивая наружу щитоносцев.

— Палки не бросать, держать их поднятыми вверх, чтоб не мешали. А теперь медленно — назад… Пока на нас никто не глядит…

Неровный строй двинулся вспять. Приободрившиеся было мужички с ужасом озирались на тела, что стали попадаться вокруг все чаще — окровавленные, жутко изуродованные, растоптанные в кашу… Тем, кто шагал в заднем (или теперь уже переднем?) ряду, было видно, что тел попадается все больше, им уже было видно, как рубят их земляков перед цепью повозок.

— Это что же такое, — наконец не выдержал кто-то, — это как же так… Сколь народу-то потоптали… За что?..

И вздох — громкий, высокий, почти переходящий в визг или плач.

— Молчи, — буркнул Тоиль, — молчи, дурак… Не пугай, нельзя сейчас бояться. Если бы мы побежали — так и нас бы… Так же, как этих… Нельзя бояться.

— Это верно, — буркнул мужик постарше, — ежели бы и мы побегли, то и нас бы тоже… так… Спасли вы нас, господин сотник.